— Какой информации? — спросил я.

— Не нужной, — уклончиво ответил Вяземский и вновь налил.

— Я пожалуй пойду, — деликатно произнесла Стаханова. — Максим, если что-то понадобиться, можешь позвонить мне.

Она протянула мне визитку.

— Если будут какие-то вопросы или появятся новые симптомы, оперативно звони, постараюсь чем смогу помочь.

— Спасибо, — кивнул я, пряча номер в карман.

Стаханова вышла из кабинета, оставляя нас одних.

— Отец, ты правда думаешь что это я сделал?

— Атрибутов, кроме как у тебя, здесь больше ни у кого нет. Наш род вымирает. В былые дни почти у каждого имелась магическая сила — поэтому мы и занимаем такое положение. Но с каждым годом, с каждым поколением дар уходит. И вот наступило то время, когда в роде Вяземских ни одного мага не осталось. Только ты. Наша последняя надежда. И я сделаю все, чтобы обезопасить твою жизнь.

Вот ведь действительно опытный политик, прямо не ответил, завернул целую речь. Но даже из этого понятно, что сомнения насчет меня имеются у Вяземского. Признаться, я и сам сомневался в себе. Ведь ударил Олега. И след оставил. А еще помнил, как от моей руки исходило блеклое сияние при ударе. Или это уже воображение разыгралось?

— Приглашения на Званый ужин уже разосланы, — сообщил отец, поглядывая на пустой стакан и размышляя — а не выпить ли еще?

— Какой еще Званый ужин?

— Где я сообщу об открытии в тебе дара. После этого ты сразу же пойдешь в школу. Скоро будут перевыборы. Мне надо поспешить. Иначе мы все окажемся в глубокой… — Вяземский сдержался, чтобы не произнести бранное слово вслух. — Не там, где сейчас находимся, мы окажемся. И совсем в другом статусе.

Было видно, что это сейчас очень сильно беспокоит Вяземского. Даже больше, чем смерть собственного сына.

— Признаться, я думал что дар буде у старшего, у Александра. Поэтому и отправил его в финансовый институт постигать азы непростой науки. А оказался ты. Ничего, и из тебя воспитаем аристократа.

Вяземский поставил стакан обратно на стол, начал устало массировать лоб и шею.

Я тоже вымотался.

— Пойду к себе, — сказал я. Потом, глянув на отца, спросил: — Я могу быть свободен?

Вяземский что-то неопределённо ответил.

Я вышел из кабинета, понуро побрел к себе в комнату. Но на полпути остановился.

Настроение было хуже некуда. Не так я представлял себе богатую жизнь. Еще не успев вдоволь насладиться ею, я уже вяз в какой-то трясине событий, которые мне совсем не нравились. То Герцен этот, то вдруг подозрение в убийстве Олега. Что дальше? Ах, ну да, светит школа, если не посадят в тюрьму.

Хотелось убежать от всего этого. И потому в голову совсем неожиданно пришла мысль — отвлечься от всего этого навалившегося, уйти, скажем, в «Вельзевул». От этой мысли стало веселей. Конечно, сам ночной клуб меня интересовал в последнюю очередь, а вот Агнета, которая была сейчас там, будоражила мысли.

Не долго думая, я схватил со столика кошелек, проверил его на наличие платежной карточки, и рванул на улицу.

Маршрут был уже знаком. Все тот же охранник Николай Васильевич долго строжился, хмурил брови, прежде чем пустить меня — пришлось дать немного денег ему за молчание.

Машину удалось поймать не сразу — в элитном районе они просто так не ездили, только по вызову. Я прошел несколько кварталов и уже выходя на основную трассу, смог остановить старенькую «вольво» пыльного цвета.

Весь тот путь, что мы ехали до ночного клуба, я напряженно думал.