— Пошел ты! — сквозь зубы поцедил я.

— Так ведь я… ведь вы же сами… — заикаясь, начал Прохоров. Такой наглости он никак не ожидал.

— Не переживайте вы так, — успокоил его Герцен. — Я поговорю с отцом, что-нибудь придумаем насчет вас. А пока идите.

— Что?! Да я… декану… докладную… Прямо сейчас же доложу декану о вашем поведении!

— Думаю, это лишнее, — внезапно раздалось за нашими спинами.

Мы разом обернулись.

— Докладной мне писать не надо — не зачем переводить бумагу, — это был декан Лонгвей. — Я все прекрасно видел собственными глазами.

Он вышел из толпы, плавно, словно плыл.

— Господин Лонгвей… — поклонился Прохоров. Он задыхался от переизбытка чувств и лезущих из него обилия слов.

— Господин Григорий Герцен хоть и был импульсивен и не сдержан, но по своему он прав, — сообщил декан.

— Что?! — не выдержал я. — Прав?!

Декан пристально с холодом посмотрел на меня, но не потрудился что-то ответить. Продолжил рассуждения:

— Я решил проверить как вы проводите учебные практики, ревизором сам захотел посмотреть. И как видимо не зря. Инструктажа от вас я так и не услышал, хотя это обязательное правило при проведении боевых практических занятиях. Тут я согласен с Герценым. Это очень серьезное нарушение.

— Так ведь я… не успел! — возмутился Прохоров.

— Не успели или забыли? — с нажимом спросил Лонгвей.

Преподаватель поник, кажется, он понял, что сейчас лучше не спорить с деканом, только себе дороже будет.

Я хотел уже вступить в спор, как вдруг увидел за спиной декана фигуру в черном костюме. Он явно был не из школьной администрации, да и на школьника уж точно не тянул.

Сердце мое сжалось, меня словно обдало холодом. Я понял кто это. Человек из «Красных Казематов». Сомнений нет.

Что он тут делает? Крот предупреждал, что они будут следить за мной, но не в самой же школе! Или, подожди…

Я глянул на Лонгвея, потом вновь на человека в черном. И все встало на свои места. Декан тоже с ними заодно. Неужели Лонгвей знает и про меня? Наверняка.

Или, все же, у меня просто начинает развиваться паранойя?

Человек в черном пристально смотрел на меня. Губы его сомкнуты в тоненькую нитку. Казалось, он был каким-то роботом, а не человеком.

— Это мы еще выясним и внимательно разберем на дисциплинарном совещании, — продолжил Лонгвей. — А сейчас, — он окинул собравшихся учеников взглядом, — я прерываю ваш урок. Можете оставшееся время провести в библиотеке — весьма полезно будет для вас. А вы, господин Прохоров, потрудитесь явиться ко мне прямо сейчас в кабинет — для личной беседы.

И с этими словами скрылся в толпе. Учитель Прохоров понуро побрел в сторону школы.

— Еще поговорим! — бросил мне Герцен и пошел в сторону своих «шестерок».

— С удовольствием побеседую! — ответил я ему в спину.

— Ты как? — спросил Андрей, подойдя ко мне.

— Нормально, — ответил я, потирая ушибленный бок.

От жары взмокла спина, а в горле пересохло. Но больше всего донимала злость, кипя в груди.

Тело начало ломать — сказывался эффект отката от магический заклятий.

— Ломает? — догадался Андрей.

— Есть немного.

— Пошли до «Пекарни».

— А как же уроки?

— Да к черту их! — махнул рукой Андрей.