Карл поправил свои кружевные манжеты.

— Я думал, что у вас будут любовницы. Этого я, безусловно, ожидал от своего сына. Но вести себя подобным образом в отношении беспомощных людей, проявлять такое преступное отношение к тем, кто не в состоянии дать отпор… Такие вещи мне вообще непонятны. Я знаю, у меня много слабостей. Но то, что я вижу в вас, настолько чуждо мне, что я стал думать, что вы все-таки не мой сын.

Прекрасные темные глаза широко раскрылись от ужаса.

— Отец! — воскликнул герцог. — Это не так. Я ваш сын. Посмотрите на меня. Разве я не похож на вас?

— Вы такой красавец, а я такая образина! — ответил король просто. — Тем не менее я никогда не прибегал к насилию. Немного любезности с моей стороны — и дело всегда оказывалось решенным.

Думаю, вы все же не Стюарт. Вас сейчас проводят отсюда. Мне нечего вам больше сказать.

— Отец, вы считаете… Вы не можете…

— Вы совершили преступление, Иаков. Серьезное преступление.

— Но… как ваш сын…

— Помните, что у меня на этот счет есть сомнения.

Лицо герцога исказилось от горя. Карл не смотрел на него. Он был слишком мягок и глуп, когда дело касалось этого юноши. Он слишком многое ему позволял — ив результате испортил его, заласкал.

Ради самого Джемми следует попытаться добавить к его взбалмошности и гордости немного дисциплины и спокойного здравого смысла, чтобы он смог понимать нрав народа, которым он так горячо надеялся править.

— Идите теперь в свои апартаменты, — заключил он.

— Отец, я побуду с вами. Я заставлю вас сказать, что вы уверены в том, что я ваш сын.

— То было повеление, милорд, — сказал Карл твердо.

Какое-то время Монмут, весьма капризный мальчишка, стоял в нерешительности, затем он решительно подошел к Карлу и взял его за руку. Карл стоял, не шелохнувшись, грустно и пристально глядя в окно.

— Папа, — обратился к нему Монмут, — это я, Джемми…

То было старое, детское обращение, так забавлявшее Карла в те давние времена, когда он приходил навещать Люси, мать этого мальчика, а малыш, тревожась, что не получит от короля своей доли внимания, старался привлечь его к себе.

Карл оставался неподвижным как статуя.

— В свои апартаменты, — сухо сказал он. — Оставайтесь там, пока вам не дадут знать, что будет дальше.

Карл отнял свою руку и отошел от него.

Монмуту ничего больше не оставалось, как покинуть покои короля.

Когда он ушел, Карл продолжал пристально глядеть в окно. Он смотрел вниз, на реку за низкой стеной с ее полукружьями бастионов. Но он не видел проплывающих судов. Что делать? Как избавить глупого мальчишку от последствий этой безумной выходки? Неужели он не знает, что из-за таких поступков начинают шататься троны. Народ будет недоволен. К тому же еще не улеглись страсти после скандала с Ковентри.

Если бы у него был более сильный характер, эти трое понесли бы справедливое наказание за убийство. Но как можно говорить о сильном характере, когда дело касается человека, к которому испытываешь самые нежные чувства, на какие только способен?..

Он должен предпринять отчаянный шаг. Но сделает он это, чтобы спасти мальчишку. Чего бы он только не сделал ради этого в сущности ребенка! Но он должен всеми силами устоять против искушения дать ему то, чего он так страстно желает, — корону. Этого он не сделает ни при каких обстоятельствах. При всей своей любви к нему он скорее предпримет меры для его наказания через повешение. Джемми должен получить хороший урок, ему следует научиться быть скромным. Бедный Джемми, неужели это из-за боязни выглядеть слишком скромным проделал он эту выходку? Если бы он был законным сыном… он мог бы быть совершенно другим человеком.