– А если некрасивая история?

– Тогда возьми с собой меня, и я с удовольствием дам тебе хорошего пинка.

– Все-таки моя мама… – начал Светлов, – Психолог, – добавил Юрий.

– Да, психолог. Так вот, она была права, когда говорила, что, если перед кем-то провинился, надо сразу же попросить прощения, не откладывая дела в долгий ящик, потому что с каждой минутой сделать это будет все труднее.

– Понял, – сказал Юрий, запуская двигатель. – Будем считать, что все формальности соблюдены, все нужные слова сказаны и мир восстановлен. Так?

– Да пошел ты к черту, – сказал Светлов.

– Только после вас, – ответил Юрий, и оба рассмеялись.

Они ехали еще часа полтора, а то и больше, дважды увязнув в заполненных водой глубоких выбоинах и несколько раз чувствительно ударившись днищем о выступавшие из земли узловатые корни деревьев. После каждого такого удара Юрий выходил из машины, становился на четвереньки и, мучительно выворачивая шею, пытался разглядеть, не капает ли масло из поддона картера. В конце концов ему все же пришлось вооружиться гаечным ключом и лезть под облепленное густым слоем грязи днище микроавтобуса, чтобы поплотнее зажать ослабшую после очередного удара пробку. Горячее масло продолжало потихонечку сочиться из-под нее, но Юрий решил, что теперь его хватит на то, чтобы добраться до места и вернуться в Москву. А там, конечно же, машину придется гнать на станцию техобслуживания, и хорошо еще, если не понадобится менять подвеску… Ну, Мирон, снова подумал он. В следующий раз надо будет взять тебя с собой и посадить за руль.

Потом впереди показалась глубокая ложбина, по сравнению с которой все прежние препятствия показались Юрию сущей чепухой. Он затормозил перед спуском, выпрыгнул из машины и спустился на дно ложбины, отмахиваясь от голодной мошкары, которая с радостным звоном набросилась на желанную добычу.

Светлов догнал его внизу и торопливо закурил, чтобы хоть немного отпугнуть дымом кровожадных обитателей этого гиблого местечка.

– Ты что, собираешься проехать здесь на этой обувной коробке? – спросил он, кивнув в сторону оставшегося наверху микроавтобуса.

– Представь себе. – Юрий посмотрел на машину. У “каравеллы” был очень усталый и очень, очень грязный вид. – А что, у тебя есть другие предложения?

– По-моему, проще дойти пешком, – сказал Светлов.

Юрий вынул из кармана и расправил мятый листок, на котором Мирон нарисовал маршрут.

– Если верить этой бумажке, – сказал он, щелкнув по самодельной карте ногтем, – до места еще километров десять, а то и все двенадцать. Конечно, с масштабом у нашего Мирона проблемы, так что это может быть не десять километров, а два или, скажем, двадцать два. В общем, я бы не стал рисковать.

Он присел, внимательно разглядывая следы, оставленные в грязи какой-то тяжелой машиной с широкими покрышками. Отпечатки протектора были глубокими, со сложным непривычным рисунком.

– По-моему, здесь кто-то недавно побывал, – сказал он.

– Откуда ты знаешь, что это было сегодня? – возразил Светлов. – Земля здесь сырая, и этим отпечаткам может быть и два, и три дня. И вообще, скорее всего эта машина ехала не туда, а оттуда, так что на нее рассчитывать не стоит.

– Да?

Юрий осмотрел сначала склон, по которому они только что спустились, а потом противоположный. На нем обнаружились комки черной грязи, явно вывалившиеся из впадин того самого протектора, следы которого Юрий нашел на дне ложбины.