|
До сих пор ему казалось, что для того, чтобы руководить фирмой – любой фирмой, и строительной в том числе, – достаточно обыкновенного здравого смысла, умения вести дела и некоторой доли изворотливости. И вот теперь – это. Кто-то прислал ему эту филькину грамоту, позаботившись о конфиденциальности и явно рассчитывая на то, что он, глава строительной фирмы, с первого взгляда поймет, где тут собака зарыта, а он так же не способен разобраться в этих каракулях, как если бы они были написаны на китайском языке…
Начиная злиться, он потянул за край очередную бумажную гармошку. Какого черта, в самом деле! У него под началом работают десятки грамотных инженеров-строителей, так почему он должен лично копаться в этой макулатуре, теряя свое драгоценное время?! Но если бы таинственный отправитель считал, что содержимое этих папок можно показывать кому угодно, он не стал бы обращаться лично к Сев-руку. Да еще и анонимно… А вдруг это какой-нибудь чокнутый, подумал Севрук с тоской. Маньяк, изобретатель-одиночка, выживший из ума архитектор, полагающий себя непризнанным гением… Что тогда? В голове у него что-то отчетливо щелкнуло. Сев-рук готов был поклясться, что слышал металлический щелчок, с которым становится на место соскочившая пружина. Он зажмурился. Архитектор… Одиночка… Архитектор-одиночка, непризнанный гений… Он осторожно открыл глаза и опустил их на склейку, которую только что развернул. Здесь, по крайней мере, было что-то более или менее понятное. Тонкие линии чертежа складывались в нечто вроде рисунка, эскиза или как это там у них называется – короче, во что-то осмысленное и, более того, смутно знакомое. Стиснув зубы, чтобы прогнать ощущение стремительного падения в бездонную пропасть, Севрук перевел взгляд в правый нижний угол чертежа – туда, где размещался обведенный чем-то вроде рамочки скудный текст, который, как он помнил еще со школьной скамьи, у инженеров и архитекторов называется легендой. Сделанная аккуратным чертежным шрифтом надпись развеяла последние сомнения. Севрук понял, что погиб, причем так же верно, как если бы в бандероли действительно оказался пластит, тротил или даже ядерное взрывное устройство. На столе перед ним лежала копия конкурсного проекта торгового центра – того самого, который сейчас возводился на берегу Москвы-реки под его руководством. И не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что находится во второй папке… Трясущимся пальцем он изо всех сил вдавил клавишу селектора и сказал в микрофон сдавленным от сдерживаемой ярости голосом: – Катя… Найди мне эту сволочь. Что? Караваева, я сказал! Срочно! Пусть бросает все и едет сюда! Да, прямо ко мне. И никого сюда не пускай. Отмени все совещания, все встречи – все, ты меня поняла? И найди мне Караваева! Он отключил селектор, залпом допил остывший кофе, закурил еще одну сигарету и стал мрачно смотреть на лежавший на столе проект.
– Вот еще, – проворчал Юрий. – Милиции, наверное, больше делать нечего. Я же вам говорю – случайно. Оступился, потерял равновесие и въехал спиной в застекленную дверь. Глупо получилось, конечно, но что же теперь поделаешь? – Тц-тц-тц, – поцокал языком хирург. – Действительно, что поделаешь? Со своей стороны я могу только обработать и зашить порез, а вы.., вы могли потверже держаться на ногах. Судя по обилию отметин на вашей спине и груди, вы очень часто.., гм.., оступаетесь. – Бывает, – не вдаваясь в подробности, согласился Юрий. Ему очень хотелось, чтобы все это поскорее закончилось и можно было бы наконец пойти спать. Ему казалось, что он не спал, по меньшей мере, неделю. Старею, наверное, подумал он и вздрогнул, когда длинного и глубокого пореза на правой лопатке коснулось что-то мокрое и холодное. |
