Первым делом Юрий подумал о том, что семейство Веригиных сегодня, судя по всему, решило довести его до полного обалдения своими неожиданными визитами. Потом он как-то вдруг вспомнил, что до сих пор держит в руке обкусанный помидор, и очень смутился.

– Мой у тебя? – без предисловий спросила Людмила Веригина, начиная неторопливое, но уверенное движение вперед, прямиком на стоявшего в дверях Юрия. В ней было что-то от медленно, но неумолимо спускающегося с гор ледника, и Юрию пришлось попятиться, чтобы мадам Веригина не протаранила его своим далеко выдающимся вперед бюстом.

– Да как тебе сказать… – замялся Юрий, чувствуя, что от него со страшной силой разит водкой. В узком пространстве его крошечной прихожей не унюхать этот запах было просто невозможно.

– А так и скажи, – предложила мадам Веригина, продолжая свое неумолимое поступательное движение.

– Да нет его здесь, – развел руками Юрий, предпринимая отчаянную попытку заклиниться в дверях, которые вели из прихожей в комнату. Ему вдруг стало смешно. – Нет, и сегодня не было. Ты ко мне по делу или по любви?

– По делу, по делу, – уверила его Людмила. – И по любви тоже.

На кухне что-то предательски звякнуло – видимо, ревнивый Веригин не вынес упоминания о любви и не усидел на месте. Величественно сползающий с вершины горы ледник мигом превратился в селевый поток, и даже не в поток, а в атакующий танк. Юрия смели в сторону, как плюшевого мишку, и он глазом моргнуть не успел, как у него на кухне уже бушевал скандал. Ему послышался звук сочной оплеухи, и Юрий готов был спорить на что угодно, что бьют не Людмилу.

Спустя несколько секунд из кухни пробкой вылетел Веригин, подгоняемый своей супругой. Несмотря на свое бедственное положение, бутылку он все-таки прихватил, и теперь нес ее, как ребенка под обстрелом, прижав к животу обеими руками и защищая собственным телом. Юрию показалось, что он продолжает жевать.

Людмила погоняла его, как опытная хозяйка забравшегося в чужой огород хряка. Половина пуговиц на ее халате расстегнулась в ходе боевых действий, и то, что маячило в просветах, совершенно не оставляло места для фантазии. Юрий деликатно отвернулся, озабоченный только тем, чтобы не рассмеяться вслух. “Мы им всем покажем кузькину мать!” – вспомнилось ему некстати, и он вынужден был сильно закусить губу, чтобы не разразиться неприличным ржанием.

Взашей вытолкав из квартиры своего блудного супруга, Людмила Веригина остановилась на пороге, запахнула халат, обернулась и сказала неожиданно елейным голосом:

– До свиданьица, Юрий Алексеевич. Извините, если что не так.

Дверь за ней захлопнулась, негромко щелкнув язычком замка.

– О черт! – сдавленным голосом сказал Юрий, повалился на диван и начал хохотать.

Когда от смеха живот у него сделался твердым, как дубовая доска, и не на шутку разболелась голова, Юрий заставил себя успокоиться и сел на диване. “Пора на работу, – подумал он. – Безделье дурно влияет на психику."

Он прибрал на кухне, подержал в руках свежую газету и после недолгих колебаний поступил с ней как обычно: вкладыш с программой телепередач положил на телевизор, а остальное отправил в макулатуру.

Он немного посмотрел телевизор, в рекламных паузах одним глазом глядя в купленную по дороге из магазина спортивную газету, а потом зазвонил телефон.