Беньямин поймал себя на том, что перестал думать про ситуацию на работе, и знал, кого за это благодарить.

Шедшая навстречу пожилая женщина приветливо и одобрительно улыбнулась. Ничего удивительного, в Америке, в отличие от Швеции, мужчина с коляской – зрелище непривычное. Обязательно получишь комплимент. Он оглянулся – дама примерно в том же возрасте, что и его пациенты.

Посмотрел на Лео и удивился: глаза у малыша закрыты, а рот, наоборот, слегка приоткрыт. Сопит, спокойно и ритмично.

Беньямин вынул из кармана телефон – позвонить Лизе. Может, воспользоваться моментом и поесть где-нибудь? Но изготовившийся нажать на кнопку вызова палец замер в воздухе – нет, это не то, что ей нужно. Ей нужно побыть одной.

И написал сообщение:

Не торопись. Он спит.

* * *

Селия осторожно достала прилипшую к нёбу рыбью косточку, положила на край тарелки и поскребла ногтем мизинца зубы – в охотничьей хижине не нашлось зубочисток, а до ближайшего магазина полчаса езды.

Эти недели были на удивление, почти неправдоподобно спокойными. Селия почти забыла, как звучит тишина, а редкие вскрики и шум крыльев незнакомых птиц только подчеркивали это блаженство. Как-то они с отцом столкнулись нос к носу с лосем. Огромный зверь настороженно хрюкнул и потянулся к ним – проверить, что за незнакомый вид фауны попался в его ревире. Отец когда-то вычитал, что при встрече с лосем не надо шевелиться. Они молча стояли и смотрели друг на друга. Так прошло несколько минут, потом гигант недоуменно покачал рогами и пошел своей дорогой.

По соседству еще несколько похожих хижин, соединенных лесными тропинками, но там никого нет. За все время они не встретили ни единого человека. Лес и небольшое тихое озеро, усыпанное осколками солнца. Окна закрыты сеткой от комаров, но комаров совсем мало – возможно, еще не пришло время массового выплода. Селия, привыкшая к ежедневному общению, написала несколько сообщений, но отправить их было неоткуда – сразу за парком Бакстер замолк телефон, никакого покрытия в этой глуши нет и не было. Дэвид в Нью-Йорке наверняка изнывает от нетерпения, хотя она и предупредила: связи не будет.

Ничего страшного. Они так долго ждали друг друга, что несколько недель разлуки ничего не изменят. А теперь вообще не о чем говорить – скоро надо собираться и ехать домой. От этой мысли ей становилось грустно.

– Возьми еще картошки. – Она придвинула к отцу закопченную кастрюлю.

– Ну нет, Тыквочка, больше не могу.

– Рыба изумительно вкусная.

– Ничто не сравнится с только что пойманным окунем.

Селия посмотрела на отца с беспокойством – он не осилил и половины.

– А как ты себя чувствуешь?

– Устал немного.

Тед встал, сделал пару шагов и снова сел – только не на стул, а на деревянный диванчик с клетчатыми подушками. Рядом с диванчиком полка с глянцевыми детективами и охотничьими журналами, на стене керосиновая лампа, но читать он не стал. Прислонил подушку к подлокотнику, лег и закрыл глаза.

Веки запавшие, подметила она. Ничего страшного. Он совершенно нормален. Устал – и что тут удивительного? Она и сама устает к вечеру. Весь день на ногах.

Или она принимает желаемое за действительное?

Селия выкинула остатки в ведро под раковиной, полиэтиленовый пакет из-под картошки – в отдельную коробку.