– Что да, то да, – со вздохом согласился Адам. – Я с детства мечтал заниматься наукой, но если бы мне рассказали про наши проблемы… даже не знаю… Может, сидел бы и подбивал дебет с кредитом в каком-то из отцовских ресторанов.

– Но ты же знал, что всякое бывает. Не только такой кошмар, как сейчас у нас, а что-то другое… Загубленные без нужды животные и все такое прочее.

Адам задумался.

– Наука… ну да, всякое бывает. Как и в жизни. Но вековой опыт показал, что нет ничего постояннее. Истина вечна.

– Тебе надо было пойти в теологию, – улыбнулась Селия. – Вот уж где вечные, постоянные и неопровержимые истины. И мышей не надо гробить.

– Пожалуй… – Адам тоже улыбнулся, но улыбка получилась невеселой.

– А еще лучше – в буддисты. В тибетские монахи. Сидишь с плошкой риса и всем доволен.

– Ну да… пока не заметишь другого аппетитного монаха. Или не понюхаешь гамбургер, к примеру.

Селия рассмеялась, на этот раз искренне.

– Ладно, Адам, мы отвлеклись от темы, тебе не кажется? Я позвоню попозже.

– Чао…

Он нажал на кнопку отбоя.

Селия посмотрела в окно. На выцветшем голубом небе медленно плыли редкие облака, похожие на парусные корабли с темными днищами. У причала медленно разворачивался огромный паром из Чарльзтауна. Чайки, отчаянно переругиваясь, то и дело пикировали в ледяную воду. День наверняка будет на славу, надо уговорить Мохаммеда взять с собой ланч и пойти на пирс. Солнце, пусть и зимнее, все равно солнце. Она улыбнулась, представив недоуменные лица прохожих, хотела было вернуться к работе и вздрогнула: заверещал мобильник. Незнакомый номер, но первые цифры 508 – Кейп-Код. В животе похолодело.

– Селия? Добрый день. Это Элеонор, соседка вашего папы, я хотела…

– Что случилось?

– Не волнуйтесь, ничего страшного. Он уже дома. Я только хотела рассказать… вам надо знать. Я встретила его в нашем супермаркете, ну вы знаете, Stop&Shop. У него не оказалось с собой денег. Я одолжила, естественно, а потом… он никак не мог найти машину. Я поехала с ним. Теперь он дома, отдыхает… я присмотрела.

Присмотрела… Почему-то это словечко испугало Селию больше, чем рассказ соседки.

– Я сейчас приеду.

– Нет-нет, что вы, никакой необходимости. Вы ведь в Бостоне, не так ли? Но… наверное, ему нужно обратиться к доктору… Барри говорит, не лезь не в свое дело, Элеонор, но это же ваш папа, и…

– Спасибо, Элеонор. Правильно сделали, что позвонили.

– Я могу зайти и вечером, и завтра утром, так что вам не надо приезжать.

– Не знаю… я… не надо…

День забит как никогда. Не меньше десяти встреч, три совещания.

– Как это – не надо? Мне совсем не трудно, наоборот.

– Я верну вам деньги…

Элеонор засмеялась.

– Он уже все вернул. Забыл дома бумажник. Хотел даже чаевые вручить.

– Ну хорошо… еще раз спасибо.

– Простите, дорогая… Мне не следовало вас беспокоить.

На глаза навернулись слезы. Селия судорожно вздохнула, пытаясь сдержать их.

– Что вы, что вы… наоборот, я вам очень благодарна.

– Вам надо знать: мы тут все очень любим Теда. Ваш папа замечательный, солнечный, сама доброта.

* * *

Ровно в шесть подал голос будильник. Дэвид Мерино, не открывая глаз, поднял растопыренную ладонь в призрачной надежде: а вдруг телефон подчинится этому урезонивающему жесту и перестанет? Как бы не так.