Откинулся на подушку и досадливо застонал. Надо же быть таким идиотом, знал же, что в семь тридцать назначена важная встреча.

Приступ вдохновения. Хотя правильнее было бы назвать его ночное приключение не приступом, а припадком.

Волосы у девушки были собраны в тугой узел на затылке, как у балерины. Он, конечно, поздоровался – в лифте никого, кроме них, не было. Розовая подростковая помада и… что это за духи? Тонкий, экзотический, то ли цветочный, то ли фруктовый аромат…

– Извините, ради бога, – не удержался Дэвид, – что у вас за духи?

– Ив Сен-Лоран. Mon Paris.

Еле заметный европейский акцент. И это безошибочное мон Пари… Софи? София?

О господи… если бы ему было лет на двадцать поменьше. И что? Они вдвоем в лифте, а Дэвида передергивало от ставшей за последние годы привычной картины: в тесном пространстве стоят несколько человек и, не глядя друг на друга, тычут пальцами в дисплеи телефонов.

Софи, наконец вспомнил он. Она из Голландии.

Десятью этажами ниже он пригласил ее на коктейль. Зачем? Вызов самому себе, желание продемонстрировать неутраченную вирильность?

Опять ожил будильник – оказывается, он по ошибке нажал не на кнопку отбоя, а на “отложить”. Зануда. Так и будет верещать каждые пять минут, если не встать, не открыть глаза и не ткнуть в нужную иконку. Ладно, черт с ним.

Естественно, болит голова. Ничего страшного. Кофе, тайленол, пережить можно.

Попытался вызвать в памяти ее лицо. Синие, как цветы льна, глаза.

И номер телефона оставила. Но звонить он не будет.

Звонить не надо, а вот завести с кем-то близкие отношения – это подумать стоит. Пока не поздно. Он видел несколько примеров: человек бодрится, прыгает, изображает вечную молодость, а потом, чуть ли не на раз-два-три, обнаруживает себя старым, больным, но главное – одиноким. Даже словом обменяться не с кем. Однако двадцатипятилетняя блондинка из Роттердама, возможно, не лучшее решение. Это Дэвид понял, когда она собралась ехать домой. Он проводил ее до такси, она даже подвинулась, чтобы уступить ему место рядом, но он улыбнулся и пожелал ей спокойной ночи.

Дэвид открыл глаза и вслух произнес:

– Звонить не буду.

Постарался придать голосу здоровую мужскую уверенность, хотя почти не сомневался, что позвонит.

Один раз он уже испытал семейное счастье. Брак продлился меньше месяца. Тогда он был очень молод, а невеста еще моложе. Не самое удачное сочетание. Потом переплатил адвокату, наверное, впятеро – мстительность оскорбленной в лучших чувствах женщины, даже очень молодой, не знает границ.

Несколько лет после развода он даже думать не хотел о женитьбе или хотя бы о постоянной спутнице жизни, лишь короткие, ни к чему не обязывающие связи. Как только возникала хотя бы иллюзия близости, сразу начинал глодать червячок сомнения: близость близостью, но не слишком ли близко? Соблазнить женщину – ладно, еще неизвестно, кто кого соблазнил, но делить с ней кров – тут совсем иная история.

Дэвид вытянулся в постели, расправляя затекшие мышцы. Когда-то он был уверен, что уж в этом-то возрасте обзаведется женой, детьми, приличным автомобилем и дачей на Нантакете. Карьера – да, можно сказать, что карьера удалась, но в дождливый день хочется чего-то другого.

Снова, выждав положенные пять минут, назойливо зазвякал телефонный будильник. На этот раз Дэвид встал, безошибочно нажал на “стоп” и пошел в душ. Намылился и опять вспомнил вчерашнюю девушку. Высокие скулы, неправдоподобно длинные ноги.

Направил лейку душа в лицо и отключил горячую воду.

Нет, звонить он ей не будет.

Побрился перед запотевшим зеркалом. В который раз удивился: вот сколько всего наизобретали, до Юпитера долетели, смартфоны придумали, компьютеры, интернет – и надо же, никто даже пальцем не пошевелил, чтобы зеркало в ванной не запотевало.