Результат сомнителен. Гейл как-то разговорилась с женщиной из Сомали, одной из членов бесконечных соцсетей Майры, и та сказала, что эти объявления ей не просто неприятны, они ее пугают.

– Как при апартеиде, – сказала она раздельно и грозно глянула на Гейл огромными черно-карими глазами. – Только хуже. Тот самый случай, когда средства достигают противоположной цели. Сюда тебе можно, мы хорошие… Мигрант, черный, мусульманин, буддист и так далее. Они только подчеркивают: ты не такой, как мы. Хотят как лучше, но тычут в нос – ты, конечно, второй сорт, однако мы люди щедрые и благородные. Заходи, не бойся. Раньше я чувствовала себя везде желанным гостем, а теперь… – Глаза ее внезапно утратили грозное выражение. Она провела рукой по животу и доверительно сообщила: – У меня от них понос.

Так умеют только чернокожие, подумала Гейл. Луи Армстронг, к примеру. Физиономия серьезная, а глаза хохочут.

Ее зовут Нала, эту женщину. Гейл многому у нее научилась. Оказывается, человек мало что понимает в тех сторонах жизни, с которыми не приходилось сталкиваться самому. Та же проклятая болезнь, к примеру. Гейл, разумеется, и раньше встречала людей, у которых были дементные родственники. Тогда еще это ее не коснулось. Она, конечно же, пыталась представить, но как-то абстрактно, до чего, должно быть, трудно жить с человеком, который все забывает. И все! Других мыслей не возникало, она даже вообразить не могла, в какой ад превратится ее жизнь…

Глянула на часы: без трех шесть. Машинально провела рукой по шее и поднесла к носу – не перебрала ли с Kenzo? Но как иначе избавиться от обонятельных галлюцинаций? Две стиральные машины с простынями, одну пришлось загрузить повторно. Иногда ей кажется, что весь дом пропах мочой. Без конца подносила к носу то рукав, то, когда никого не было рядом, подол юбки. Она же по-прежнему спит рядом с Робертом. Можно было бы постелить ему в гостевой или в кабинете. Такая мысль, само собой, приходила – но тогда она не услышит, если ему вдруг понадобится помощь.

Пока никакого улучшения Гейл не замечала. Обычная история – завышенные ожидания. Что ни говори, это всего лишь эксперимент на добровольцах. И, нечего скрывать, никакой надежды, что он опять станет здоровым, не было и нет. К сожалению, лекарства от болезни Альцгеймера не существует. Можно, конечно, надеяться – никто не запрещает. Уповать на выигрыш в лотерее тоже можно. Но она и не рассчитывает на полное выздоровление. Однако оптимизм врачей внушает некоторую надежду.

Интересно, ради кого она так старается? Ради Роберта или ради себя? Безусловно, иногда он впадает в уныние, но все равно такое ощущение, что она страдает от его болезни больше, чем он. Роберт забывает то одно, то другое – да, но он же забывает! Он же не знает, что что-то забыл… А если даже разозлится на собственную забывчивость, то и об этом через пять минут не вспомнит.

Альцгеймер – болезнь не столько заболевшего, сколько родственников и близких. Так сказали в группе поддержки. Некоторые женщины все время плакали, не могли сдержать слез уныния и безнадежности. В основном там женщины, всего двое мужчин. Моя жена была так чистоплотна, так любила свой сад, никогда не забывала расчесать шерсть кошке, а теперь даже не помнит, что у нее есть кошка, – и тому подобные истории. Гейл уже два раза была на этих посиделках, но в основном молчала, про свою жизнь не рассказывала – собственно, никто и не требовал. Так решили: хочешь рассказывать – рассказывай, не хочешь – слушай.