Споры о возможностях увеличить количество жизненно важного продукта вспыхивали моментально, как сейчас. Меня это занимало меньше всего. Концерн из десятка банкиров и промышленников получил от Конгресса лицензию на разработку соляных источников в долине Онондага. Там зачищали от остатков индейцев в первую очередь, сделав исключение немногим полезным с моего прямого разрешения. Соответственно и моя доля в предприятии имеется. Полагаю, двадцать пять тысяч бушелей в первый год не особо тяжкая задача, а расходы уже отобьются. В дальнейшем — чистая прибыль.

На землях племени кайюги уже столбики стоят, отмечая участки для солдат и офицеров, участвовавших в походе. Инженеры утверждают, что при наличии достаточного количества рук за год в тех местах можно выпарить не меньше миллиона бушелей соли. Сами собственники не станут заниматься, так сдадут в аренду — и постоянный доход обеспечен. Уже не зря служили. Приятный пример для мечтающих о добыче.

— А вы как думаете? — обращается ко мне сосед.

Еще один депутат от Канады, плохо знакомый. Зато одет по последней парижской моде. В смысле совсем недавней. Прежний регламент запрещал представителям низших классов иную одежду, кроме костюмов из черного сукна. На головах у депутатов третьего сословия одинаковые черные шляпы, единственным украшением которых служила одноцветная лента, завязанная, согласно давней традиции, одним узлом. Теперь шелковые ткани неудивительны на многих обеспеченных людях. Кстати, благодаря моей компании в том числе. Жаловаться на изменение привычного, когда получаешь прибыль с таких вещей, было бы глупо. Но глаз стабильно режет.

Новое учение о равенстве никому не нравилось больше, чем людям, которые по богатству, воспитанию и представлениям о жизни были настоящими благородными дамами и господами, но какой-нибудь граф, распутник и банкрот, унижал их, сажал за «второй стол» или специально обращался с ними грубо. Мечта стать вровень с высшим классом всегда теплилась у буржуа в груди.

А то, что требуется мнение… Иногда у меня ощущения зверя в клетке. Экзотического и всем интересного. Люди приходят посмотреть и потыкать палкой. Ага, вот ее обычный заменитель — якобы глубокомысленные вопросы. Вечно проверяют позицию и мысли, будто ждут откровения. Не так много на свете людей, которым честно озвучиваю мнение. Обычно существует несколько шаблонов, а в дискуссии предпочитаю не лезть, оставаясь на заднем плане. Оратора из меня не вышло. Писать могу, исправляя и оттачивая идеи, а вот с ходу вступать в спор даже не пытаюсь. В сравнении с большинством депутатов образование минимально, а дубарем смотреться не мечтаю.

— Нашей единственно возможной политикой, — вежливо отвечаю, — является признание национальных интересов EUA как высшей ценности.

Забавно, но в первый раз это название услышал от рыжего пришельца из другого мира. Ну и подсунул при первом удобном случае. Без особого смысла, чисто в виде подходящего сокращения и названия. На удивление понравилось многим. Штат — это же государство. Объединение стран, получилось. Удовлетворяет самых взыскательных. Но все же больше распространено Федерация.

— Нашим естественным партнером должна быть Франция! — возбужденно заявляет очередной депутат, проверяя реакцию. Видать, из республиканцев.

— Пока Париж не проявляет особой заинтересованности в налаживании связей.

И это плохо. Тамошняя Директория зря времени не теряет.