Но всё было в явь, просыпаться не пришлось. После бани его тело натёрли какой-то душистой мазью и сразу оно перестало зудеть и чесаться. Потом его одели в свежее платье, увы уже турецкое, и даже башмаки ему выдали турецкие, с острыми, длинными носками.

Уже ночью в темноте его отвезли во дворец, а там провели в кабинет султана, где хозяин сидел за огромным столом, углубясь в толстую книгу.

Не поднимая головы от книги, султан указал Юрию где садиться и ещё долго молчал, не желая отрываться от текста. Перевернув страницу, он наконец поднял голову от книги, спросил негромко:

   — Ну как, Юрий?

Чем интересовался султан, было не ясно, но переспрашивать его не полагалось, и Юрий ответил то, что должно было понравиться султану.

   — Всё прекрасно! — Имея, разумеется, в виду своё сегодняшнее чудесное избавление от клоповника и прогнившего рванья.

   — Прекрасно, что «всё прекрасно», — улыбнулся султан. — Я рад, что ты умеешь ценить хорошее к себе отношение, Юрий. Ты в этом одеянии настоящий турок.

   — Да, — смутился Хмельницкий, — надел, что дали, государь.

   — А что, если тебе и веру мусульманскую принять.

«Только этого мне не хватало», — подумал Юрий, но, вспомнив клоповник, отвечал смиренно.

   — Как будет твоя воля, государь. Однако я пострижен самим патриархом в монахи; это, наверно, сперва надо расстригаться.

Юрий, оказавшись в Стамбуле, постригся с единственной целью, дабы уйти в тень, чтоб забыли о нём, чтоб его не трогали. Однако его не забыли, по чьему-то навету нашли и упекли в каменный мешок, обвинив ни много ни мало в шпионаже в пользу Польши. И сколь ни доказывал Юрий, что та «Польша ни шла ему ни ехала», а в темницу таки загудел. Шпион!

   — Ну, с патриархом бы я уладил, — сказал султан. — Тут важно твоё согласие.

«Моё согласие? Да кто тут его спрашивает?» Султан словно услышал мысли собеседника, сказал примирительно:

   — Ну ладно, это дело десятое. Я что тебя позвал, Юрий. Хочу спросить тебя: не соскучился ли ты по булаве?

   — Нет, не соскучился, отвечал Юрий, почувствовав в вопросе султана какую-то ловушку. Ещё скажи, что соскучился, отправит на плаху, да и сострит, чтоб голова по булаве не скучала. От этих «поганых» всего ждать можно.

   — А жаль, — вздохнул султан. — Ныне твоя Украина без гетмана осталась. Осиротела.

   — Как — без гетмана? — встрепенулся Юрий. — Умер, что ли, Дорошенко?

   — Лучше б умер, — жёстко сказал султан. — Он передался царю, положил к его трону булаву. Шакал, настоящий шакал.

Мгновенно понял Юрий цель вызова его к султану и сразу почувствовал, как спина его стала выпрямляться, а грудь наполняться знакомым чувством собственной значительности и высокого достоинства. Тут же забылся каменный мешок и услужливая память задвинула его так далеко, словно было всё это давным-давно, почти в другой жизни.

   — Ну так как, Юрий? Поднимешь булаву? Или, может, предложить её Серко?

   — Нет Серко нельзя.

   — Почему?

   — Мужик. Быдло. Какой он гетман, разбойничий атаман!

Юрий уже жалел, что так необдуманно ляпнул, что не соскучился по булаве.