Когда на орловском направлении наши войска прорвали немецкую оборону и в первые же дни углубились на 17–22 километра, в Берлине поднялся переполох. Взбешенный неудачей Гитлер тут же отстранил от командования 2-й танковой армией генерал-полковника Рудольфа Шмидта, передав войска командующему 9-й полевой армией генералу Вальтеру Моделю. «Гений обороны» мгновенно перебросил на северный участок несколько дивизий. Задача Западного и Брянского фронтов сразу усложнилась. Но этим маневром Моделя тут же воспользовался командующий Центральным фронтом генерал Рокоссовский — его войска нанесли серьезный удар по орловской группировке 9-й армии с юга и потеснили ее, тем самым ухудшив положение немецких войск на всем Курском выступе. Командование группы армий «Центр», чтобы не допустить обвала фронта, перебросило на усиление 2-й танковой армии еще 12 дивизий, в том числе семь танковых и одну моторизованную. Немцы, по существу, создали здесь еще одну линию фронта. Наступление Красной армии на время было приостановлено мощными контрударами при поддержке танков и авиации, но остановить его в принципе и повсеместно было уже невозможно.

Однако надо признать, что во время наступления в рамках операции «Кутузов» были допущены и многие просчеты. А всякая ошибка штабов — это солдатские жизни, унесенные бессмысленными атаками, непродуманными и торопливыми действиями младших командиров.

Генерал Федюнинский, вспоминая дни своего прибытия из-под Волхова в новое соединение, на которое его назначили в период наступления советских войск на северном фасе Курской дуги, пишет, что полевое управление 11-й армии он догнал в районе Козельска, что дивизии находились на марше и что уже получен был приказ командующего Западным фронтом генерала В. Д. Соколовского о немедленном введении корпусов в бой на стыке 50-й и 11-й гвардейской армий. В 11-ю армию должны были войти три стрелковых корпуса — 46, 25 и 53-й с танковыми, артиллерийскими и инженерными частями. Но к моменту ввода армии в дело под рукой у Федюнинского был, по существу, всего один корпус и части усиления. К тому же все было разбросано на большом пространстве, в местах формирования и в районах ожидания.

Выполнить приказ было невозможно. Быстро собрав Военный совет, Федюнинский доложил в штаб фронта, что к назначенному сроку все дивизии в район сосредоточения прибыть не смогут. Тем не менее из штаба фронта давили. Стало очевидным, что придется повторять ошибку, давно политую кровью, — вводить соединения в бой по частям. Все возражения и доводы Федюнинского комфронта пресек жесткой фразой, суть которой сводилась к тому, что 11 — я должна вступить в бой, даже если к назначенному часу к передовой подойдет только одна дивизия.

— На участке Лешево — Кцынь оборона противника слабая, — информировали его из оперативного отдела штаба фронта. — Так что особых трудностей у вас там не будет. Желаем успехов!

«Желаем успехов…»

Никаких конкретных разведданных ему не передали. Верить на слово? Но отвечать за результаты наступления — ему. И Федюнинский с офицерами штаба армии выехал на место предстоящих действий. Ему доложили, что к Кцыни подошли части 53-го стрелкового корпуса. В командование корпусом только что, уже на марше, вступил генерал-майор И. А. Гарцев.

В архиве Министерства обороны Российской Федерации в Подольске удалось отыскать документы 53-го стрелкового корпуса, входившего в состав 11-й армии. Корпус формировался между Тулой и Калугой.

Вот запись в журнале боевых действий о результатах марша авангарда 11-й армии в район сосредоточения.

«Марш соединения корпуса совершили длиной: 135-я сд — 161 клм; 197-я сд — 145 клм; 369-я — 175 клм и управление корпуса — 140 клм.