Писал и представлял себе, как вытянется завтра рожа у шведского резидента Томаса Книпперкрона при прочтении этих строк. Даже посмеивался. И уж совершенно не предполагал, что именно в это время, 8 августа, его надежный союзник и вдохновитель датский король Фридрих IV подписывал в Травендале позорную капитуляцию перед восемнадцатилетним Карлом XII, что Северный антишведский союз, едва родившись, трещит по всем швам.

Как хорошо, что почты тогда ходили неспешно, и Петр узнал об этом уже на полпути к Нарве, когда запустил свою военную машину на полный ход.

Но само совпадение таких разных и значительных событий в один день что-то же знаменовало. Но что?

Глава вторая

ПЕРВАЯ КОНФУЗИЯ

На десятки верст растянулась русская армия на узких лесных дорогах, двигаясь в сторону неблизкой Нарвы. Двигалась медленно, потому как везла с собой пушки, запасы пороха, ядер, продовольствия, фуража на тысячах телег, оглашавших окрестности скрипом колес и неисчерпаемым матом срамословов-возчиков.

Конные драгунские полки перемежались пехотными, за теми волочились пушки, далее следовали сотни донских казаков, отряды калмыков, башкир, за ними опять пехота, пушки, драгуны.

Первые полки выступили из Москвы 22 августа. А под Нарву последние отряды пришли лишь в начале октября, когда вовсю полоскали холодные дожди, а дороги стали непролазными из-за великих грязей.

Сам Петр с Преображенским полком прибыл под Нарву 23 сентября. Вместе с саксонским инженером Галлартом и герцогом де Круи царь объехал вокруг крепости, определяя, где лучше поставить пушки, которые пока еще были в пути.

Тридцатипятитысячная армия обложила с суши Нарву, растянувшись на семь верст гигантской дугой.

Дня через три Петр собрал в шатре военный совет, на котором Кормчин сообщил, что в крепости гарнизону всего тысяча двести солдат, примерно двести конников и четыреста жителей, могущих принять участие в сопротивлении.

— Как видите, господа, гарнизон невелик, — заговорил Петр. — И я надеюсь на успех предприятия. Прошу всех господ генералов и полковников неукоснительно исполнять приказы главнокомандующего герцога де Круи, которому я вручаю свою армию. Есть сведения, что шведский король собирается идти на помощь Нарве, поэтому желательно до его прихода овладеть крепостью.

— Мы ее расщелкаем как орех, — заявил на ломаном русском языке герцог.

— Ну дай Бог, дай Бог… — сказал Петр. — Борис Петрович, — обратился царь к Шереметеву, — тебе надлежит немедленно выступить навстречу шведскому сикурсу  и, встретя, чинить над ним промысел. Твой корволант  будет состоять из пяти тысяч сабель нерегулярной конницы. Изволь исполнять.

— Слушаюсь, государь.

— Яков Велимович, вы с генерал-фельдцейхмейстером Александром Аргиловичем отвечаете за артиллерию.

— Государь, но у нас мало запасу и пороху и ядер, — сказал Брюс. — Для хорошей стрельбы и на три дни не хватит.

— Я отправлюсь во Псков и потороплю с припасами. Это я обещаю.

Имеретинский царевич Александр Аргилович вздохнул:

— Да и пушки, государь, качеством неважны.

— С чего ты взял, Александр?

— Да недавно разорвало одну, прислугу почти всю побило и покалечило.

— Узнай, где была отлита. Найдем виновного, накажем. А ныне и новые пушки подвезем.

Первое огорчение под Нарвой ждало царя оттуда, откуда он и помыслить не мог. Когда были подвезены и установлены наличные пушки, однажды утром к нему в шатер влетел бомбардир-преображенец:

— Государь, капитан Гуммерт бежал в Нарву.