— Но вы же сами, Борис Петрович…

— Цыц! Замолчь! Лучше подтяни подпругу, свалишься.

Савелов, слезши с коня и подтягивая подпругу у седла, ворчал:

— Ежели коня сутками не кормить, так у подпруги и дырок не хватит.

Знал адъютант, чем пронять воеводу — для того хуже зубной боли была конская бескормица. Однако корволант завернул навстречу врагу, исполняя царский приказ. Ехали шагом, жалея голодных коней, да и себя в придачу. Все понимали, что если схлестнутся с 30-тысячной армией короля, то вряд ли кто из них уцелеет. А тут еще и погода была пакостная, то дождь посеет, то снежок посыплется с хмурого неба. Холодно, тоскливо, неприятно.

Приискали место весьма удобное для встречи шведов: дорога промеж двух скал, которые обойти невозможно из-за болот, окружающих местность.

— Эх, хоть бы пару пушек поставить тут!.. — вздыхал Борис Петрович. — И заяц бы не проскочил.

Но вместо пушек пришлось спешить первый полк, разместить по скалам с ружьями. Выслали вперед разведчиков с наказом в бой не ввязываться, а, увидя врага, немедленно скакать назад и сообщить о его приближении.

Наступила долгая сырая ноябрьская ночь, а о шведах ничего не было слышно. Дрогли казаки на скалах, проклиная всех и вся на свете, доставалось и воеводе, и даже царю: «И чего ждем? Кони голодные, скоро друг дружке хвосты грызть учнут. Согреться нечем, ни дров, ни огня».

Едва начало развиднять, к Шереметеву явился Нечипоренко.

— Беда, Борис Петрович.

— Что случилось?

— Порох на полках отсырел. Не горит.

— Пробовали стрелить?

— Пробовали аж с пяти ружей. Ни одно не выстрелило.

— Кой черт вам велел загодя сыпать?!

Это была уже катастрофа. То горевал о пушках, теперь, считай, и ружей нет. Может, казаки нарочно это подстроили, поди узнай. И когда явились разведчики с криком: «Идет, идет! Сила-а-а!» — Шереметев отдал команду: «На конь!»

Теперь не о бое приходилось думать, а о том, чтобы успеть предупредить своих о приближении короля.

Скакали всю ночь, понукая голодных, измученных коней. Рано утром 18 ноября прибыли под Нарву. Явившись в шатер герцога, Шереметев сообщил:

— Король на подходе. Надо готовиться.

Главнокомандующий засуетился, разослал адъютантов сзывать генералов на военный совет. Они являлись один за другим.

— Где государь?

— Государь вчера уехал в Псков, гнать обоз с зарядами.

«Ну, и слава Богу», — подумал Шереметев, полагая, что царь при виде «зайца» устроил бы ему головомойку. Однако появившийся Вейде сунул ему записку.

— От государя тебе, Борис Петрович.

Шереметев развернул, читал, с трудом разбирая каракули: «Приказал я ведать над войском и над вами фону Круи. Изволь сие ведать и потому чинить, как написано в статьях у него, за моею рукою, и сему поверь».

Все было ясно. Командование над всеми отдано этому французу фон Круи. Государь не верит в возможности своих генералов.

На военном совете фон Круи, видимо от волнения, с трудом произносил русские слова, путаясь и сбиваясь:

— Швед рядом… я просит всех господин генерал иметь опаску… Смотрель солдат, чтоб быть готов… пушки заряжаль… сабли вынималь… я приказать слушать…

Выслушав косноязычную и бессвязную речь герцога, Шереметев сказал:

— Шведы прорвут нашу семиверстную цепь в любом месте. Я предлагаю стянуть войско в один кулак, чтобы мы смогли противостоять им.

— Нет, нет, — замахал герцог руками. — Надо слушать мой приказ. Я командую, отнюдь вы нет.