До меня неожиданно дошло. Ведь наши предки передали нам эти знания, но мы действительно все позабыли. Глаза — зеркало души. А еще если вспомнить, что у многих детей, у которых от рождения бывают яркие голубые глаза, впоследствии темнеющие, то можно предположить, что они обладали источником, но нашлась какая-то, тварь крадущая их дар.

— Энергия ключа — по сути самостоятельная сущность, — продолжала Ева. — Она может менять хранителя на более подходящего. Давай подумаем, как ты мог им стать… Раз ты шаман, твой источник — сила духов. А значит, контракт между энергией ключа и твоим источником произошел точно не без согласия направляющих тебя сильных духов. Зачем им это нужно? Могу предположить, что это испытание. Ведь Ключ всегда в опасности — на его энергию идет непрерывная охота. С разных сторон. У Хранителя всегда есть возможности проявить себя.

— Но ведь даже если Хранитель стал таковым без своего ведома, все равно же он должен это как-то почувствовать? Узнать. Получить намек от духа, наконец?

— Нууу, — протянула Ева. — Намек как раз может испортить испытание. А почувствовать — это конечно. Примерные «симптомы» — это симпатия. Непреодолимое желание быть рядом. Контролировать. Защищать. Оберегать. Видеть. Соприкасаться… — каждое слово Ева произносила театрализованно и выразительно, меняя интонации. А последние — и вовсе с придыханием подавшись в мою сторону. Она не соблазняла, скорее играла со мной, но я бы соврал, если бы сказал, что это действо меня нисколько не взволновало. Но внешне я оставался холоден.

Я вспомнил, как меня ошарашили фиалковые глаза Веры, как мне хотелось постоянно ее видеть, обнимать, звонить. Вспомнил, как я сгреб ее в охапку и дал клятву оберегать ее. Как я, словно дурак, звал ее прийти на день рождения вместе с парнем. «Нсамби, что это вообще было? Это точно делал я? Ну нет. Я же… Был влюблен… Ведь правда…» Я словно искал в голове спасительную ниточку, которая развеет мои внезапно возникшие сомнения. «Есть! Нашел!»

— Я знал еще одного человека с теми же самыми «симптомами» и некоторыми способностями к магии. Да и Ключа он знал гораздо дольше, чем я, — конечно же я, вспомнил про Сергея. Как он звонил, контролировал, был рядом. — Так может настоящий хранитель именно он?

— Зря ты отказался от отвара. Так ты точно был влюблен?»

Наконец сектант свернул с трассы на проселочную дорогу. Точнее, то, по чему мы теперь ехали, можно было назвать «сибирским осенне-зимним относительно проходимым бездорожьем», а не дорогой. Мы немного оторвались от нашей цели и ориентировались по свежим следам. С одной стороны было открытое поле, с другой — лес. Ехали еще минут двадцать. Дорога начала змеиться между холмов, и мы чуть было не увязли в липкой земляной жиже, но с трудом сумели выбраться, потеряв немного времени.

Вчера после общения с Евой я мучался в раздумьях всю ночь до утра… Мне было безумно жаль Веру, но с моих глаз словно спала пелена. Так жалеют о смерти близких, родственников или друзей, но никак не о возлюбленной. Мне стало мерзко. Выходило, что я был настолько слаб, что какие-то сущности могли бесконтрольно управлять моими чувствами. И снова стало жаль Веру, которая, похоже, влюбилась в меня по-настоящему. А потом меня охватила бешеная ярость. В этот момент мне всем моим естеством захотелось стать настолько сильным, чтобы никто и ничто, никакие сущности, никакие духи, никакие, пусть даже боги, никто не мог управлять моими чувствами и контролировать мои сердце и разум! Я тяжело дышал, а в ответ в голове послышались громкие аплодисменты…

— Стой! — послышался крик Евы, а слева мелькнуло что-то черное.