— Слушай, там происходит что-то серьезное, — сказал я своему надсмотрщику. — Похоже, у твоих ребят проблемы.

— С чего ты так решил?

— Чувствую.

— Мы, вроде, не в кино, на меня такие детские уловки не работают. — На его лице была видна обида, что его так банально пытались развести. Сиди и не дергайся, джедай.

Где-то внутри себя я услышал шепотки умирающих людей. Они начали звать меня, они боялись, они умоляли спасти их. «Проблема. У меня нет ничего из инструментов, да еще руки скованы. Хотя…»

Слова Барона, что шаман всегда остается шаманом, всплыли в голове. Закрыв глаза и отрешившись от мира, я потянулся к разлитой вокруг энергии и начал выстраивать veve.

Буквально минута — и до нас донеслись приглушенные звуки криков, мата, автоматные очереди и пальба из дробовика, а потом все стихло.

Водитель пытался связаться со своими, но в рациях были только помехи. Взяв пистолет наизготовку, он явно в обход всех инструкций решил проверить, что там происходит.

Veve был закончен и укреплен силой, заполняя его силой, я прокусил себе щеку. И после этого начиналось самое сложное — проверить, будет ли работать на нем очарование. Благо, эта магия, вроде как, не оставляет следов, и охранник точно ничего не поймет.

— Эй, слушай, возьми меня с собой, я обещаю, что буду паинькой. Мне как-то не по себе оставаться тут одному, да еще прикованным. А у тебя с собой ствол, — давай мы чуток пройдемся по жалости и немного добавим тебе значимости. А в это время кровь из прокушенной щеки медленно сочилась, умасливая Уншару.

Охранник на секунду задумался, посмотрел на мои глаза, как у кота из Шрека, и сказал:

— Черт с тобой, но если дернешься — прострелю ногу. Двигаешься рядом, не шумишь, не разговариваешь. Да и, пожалуй, я тебя к себе браслетом зацеплю. Пошли. — Он быстро зацепил наручником мою правую руку к своей левой, и мы выдвинулись в сторону водопада. «Славься Уншара, служанка Эрзули Прекраснейшей, и твои способности к дипломатии».

Проход к водопаду обнаружился быстро, но кроме звенящей тишины и легкого запаха пороховой гари, я почувствовал знакомое до боли ощущение. Убежище сектантов находилось на месте силы.

В рации все так же были слышны только помехи. Шаг за шагом, мы осторожно крались ко входу, а мой сопровождающий то ли беззвучно ругался, то ли молился.

Внезапно я увидел движение справа. Мы оба повернулись. Ко входу в логово приближалась странная непропорциональная тонкая фигура с женскими очертаниями и сияющими хитиновыми крыльями, как у стрекозы.

Рефлексы сработали раньше мозгов.

Интерлюдия.

— Грязь, — невероятно худой долговязый парень брезгливо поморщился.

— Что же, Айлех, вы бы предпочли ждать полсотни лет, лишь бы на ваш сапог не налип маленький комочек грязи, который легко стряхнуть? — Ева была подавлена и зла. Она ожидала, что руководство не будет в восторге от добытой энергии, пропитанной некроэнергетикой, но не в ее характере было сыпать пепел на голову. Особенно, если из ушедшей из-под контроля ситуации она нашла оптимальный выход. И особенно, когда доклад принимал представитель далеко не высших чинов.

— Не нужно было допускать смерти Ключа. Вот и всё, — долговязый оставался непреклонен. Закатные тени резко ложились, очерчивая глазницы и скулы. Худое лицо сейчас напоминало череп. — Ты давно этим занималась, ты обнаружила падшую. Тянуть до Самхейна — вот уж не ожидал от тебя такой нерешительности… С твоим-то опытом, способностями и происхождением. Мы недовольны.

— Пытаешься говорить за всю организацию, как всегда.