– И не надо пытаться ничего делать, – сказала Ферн. – Он будет доводить свою жену до истерики, но тем сильнее она станет любить его.

– Это верно, – согласилась Роза, провожая уходящих мужа и сына нежным взглядом.

– Трудно себе представить, что Мэдисон был когда-то таким же малышом, – сказала Ферн, обращаясь больше к себе самой, чем к Розе.

– Джорджа тоже трудно таким представить, – сказала Роза и, как будто вспомнив вдруг о чем-то, вышла из комнаты, а через минуту вернулась с фотографией в руках. – Узнаете здесь Мэдисона?

Как будто невидимый палец указал Ферн на высокого худого мальчика слева от Джорджа.

– Ему здесь шестнадцать.

– Он тут такой юный, – сказала Ферн. – Кажется, он еще не столкнулся с жестокостью и несправедливостью, которые царят в мире.

– О, уже тогда он хорошо знал, что это такое, – возразила Роза. – Отец превратил его жизнь в ад. Мэдисон тебе про это не рассказывал, но я расскажу. – Она ткнула пальцем в Уильяма Генри Рэндолфа на фотографии. – Посмотри на него. Красавец, не правда ли? О таком мужчине женщины могли только мечтать.

– Не удивительно, что Джордж и Мэдисон такие красивые, – сказала Ферн, – но даже они не так красивы, как их отец.

– Я не могу тебе рассказать о том, что он вытворял со своими детьми, – говорила Роза. – Он был, наверное, самым жестоким и порочным человеком на земле. Вы знаете, что Мэдисон родился в Валентинов день?

– Джордж говорил мне, что отец насмехался над Мэдисоном и дразнил его по этому поводу, до тех пор пока тот не отказался отмечать свой день рожденья. Мэдисон хотел учиться, но отец сделал так, что его выгнали из школы.

– Как можно быть таким жестоким?

– К другим мальчикам он так же относился. Но я рассказываю про это тебе не для того, чтобы ты жалела братьев или злилась на отца. Я просто хочу, чтобы ты знала, почему Мэдисон затрудняется демонстрировать свою любовь, даже веря в то, что вы его любите.

– Я… мы…

– Я не прошу вас рассказывать мне о ваших отношениях, – сказала ей Роза, – но я не могу не видеть, что между вами возникло некоторое напряжение, особенно после того, как приехали мисс Брюс и ее брат.

– Дело не…

– Я уверена, что дело не в этом. Но Мэдисону еще предстоит принять кое-какие решения, и не в последнюю очередь он должен определиться в своих отношениях с семьей. Он должен решить: хочет ли он опять стать членом семьи.

– Но я думала… он и Джордж.

– Джордж – это еще не вся семья. Хэн все еще не простил Мэдисона. А ведь есть еще Монти и Джеф.

– А другие?

– Зак и Тайлер были тогда слишком маленькие и ничего не помнят.

– Чем я могу помочь ему?

– Вы плохо с ним обращались. Может быть, даже хуже, чем другие. Я вас не виню, – сказала Роза, видя, как Ферн краснеет от смущения. – Обстоятельства сделали вас врагами, но теперь-то это все в прошлом. Те решения, которые он примет сейчас, определят всю его дальнейшую жизнь. Он нуждается в ком-то, кто принял бы его таким, какой он есть. Мне кажется, раньше у него не было такого человека.

– Я уверена, что мисс Брюс готова принять его, – сказала Ферн, сама стыдясь своих слов. Выпад был недостоин ее.

– Может быть. Но ему не нужна мисс Брюс. Если бы она была ему нужна, он, возможно, не уехал бы из Бостона. Ферн никогда не задумывалась об этом.