Ее отказ идти на бал означал, что ее удовлетворяет существующее положение вещей. Мэдисон мог понять это, но принять это он не мог. Приехав в Канзас, он покончил с привычным существованием. И он не хотел, чтобы Ферн продолжала жить в страхе, не понимая своих истинных целей в этой жизни. Оттого, поймет ли она, зависело не только ее будущее, но и ее счастье.

– Ты опаздываешь, – сказала Роза Мэдисону, после того как он вышел из коляски.

– Кажется, мне вообще не стоило приезжать.

– Ну, не знаю, – улыбнулась Роза широкой улыбкой. – Я думаю, тебя ждет большой сюрприз.

– По крайней мере, Уильям Генри так думает, – сказал Джордж. – Он считает, что твоя девушка очень красивая.

– Уильям Генри? – повторил Мэдисон, ничего не понимая. – О чем ты говоришь?

– Он хотел поцеловать Ферн и пожелать ей спокойной ночи, но не узнал ее. Надеюсь, ты-то хоть ее узнаешь.

Сердце Мэдисона дало небольшой сбой.

– Значит, она идет? Когда увидел вас вдвоем…

– Она ждет тебя в доме, – сказал Джордж. – Увидимся на вечеринке.

Он взял жену под руку и помог ей сесть в коляску. Хотя до дома Маккоев было не очень далеко, идти туда пешком по пыльным улицам значило полностью испортить свой наряд.

Мэдисон, словно на крыльях полетел к дому миссис Эббот. Все сомнения исчезли. Он больше не сомневался в храбрости Ферн, равно как и в том, что она его любит. Он знал, что далеко не все еще решено, но Ферн уже сделала первый шаг. Может быть, с его помощью она проделает и весь путь до конца.

Она сидела, когда он вошел в комнату. Она тотчас встала, в глазах ее был страх. Ее опасения, что ему не понравится, как она выглядит, были так очевидны, что он все равно назвал бы ее красавицей, если бы даже она выглядела, как пятнистая телка.

Но она была настоящей красавицей. Она была красивей, чем он думал. В отличие от Уильяма Генри, он сразу же узнал ее. Дело было не в платье, не в цветах, украшавших ее волосы, не в том, что на ней больше не было штанов и овчинного жилета. Просто все черты ее лица были навечно запечатлены в его сердце.

– Ты превратилась в лебедя.

– Что? – спросила Ферн, не понимая.

– Есть такая сказка про утенка, которого все считали гадким, но однажды утром он увидел свое отражение в воде и понял, что стал лебедем – самой прекрасной птицей на земле.

Он видел, как беспокойство покидает Ферн, и на лице вместо выражения страха появляется робкая улыбка.

– Я не смешно выгляжу? Люди не будут смеяться надо мной? Я уйду с бала, если только кто-нибудь начнет смеяться надо мной.

– Никто не будет смеяться над тобой, – заверил ее Мэдисон, – но все будут потрясены. Ты красавица. Настоящая красавица.

– Я рада, что ты не считаешь меня уродиной, – сказала Ферн, все еще, по-видимому, не веря ему. – Мне было бы стыдно плохо выглядеть в этом платье, зная, с каким трудом ты доставал его.

Теперь уже Мэдисону стало не по себе.

– Ну вот, теперь, похоже, ты хочешь убежать, – продолжала Ферн. – Когда Роза сказала мне, что ты купил это платье, я слегка расстроилась, но успокоилась, после того как она сообщила мне, что ты не настаивал на том, чтобы я надевала его, и что ты скорее не пойдешь на вечеринку, чем будешь заставлять меня делать то, что мне неприятно.