И прежде чем Ферн промолвила еще одно возражение, Мэдисон взял ее на руки. Глотая воздух широко открытым ртом от неожиданности и страха, что он не удержит ее, и она упадет в пыль, Ферн обхватила его руками за шею. Но от этого ее смущение только еще больше усилилось.

Никогда ее не носили на руках, за исключением того случая, когда она была без сознания. Даже в ту ночь, когда Трои спас ее, и она была полуобнаженная, грязная, плачущая от страха и стыда, она не позволила ему нести ее. Всякий раз, когда мужчина прикасался к ней, она была на грани истерики. Она никому не позволяла обнимать себя. И вот теперь она вдруг оказалась на руках у Мэдисона, обнимала его за шею, прижималась к его груди.

К ее удивлению, она не впала в панику. Другое чувство, весьма неожиданное и необычное, охватило ее. Она не чувствовала страха от его прикосновений, она почувствовала возбуждение, ощущая силу его рук. Ее приятно волновало то, как он несет ее – осторожно, будто бесценное сокровище. Она обнаружила, что находиться на его груди ей вовсе не в тягость и ничего ужасного в этом нет. Да, она слегка смущалась, но в то же время испытывала какое-то пьянящее чувство удовольствия. К тому моменту, когда Мэдисон опустил ее на землю, Ферн вся раскраснелась, тяжело дышала, в ее чувствах был полный разброд.

Сердце ее было не на месте. Мэдисон не просто прикасался к ней. Он держал ее и крепко обнимал. Она не в силах была сопротивляться ему, не могла вырваться и убежать, и она больше не боялась его. Старый мерзкий страх, правда, начал давать о себе знать, когда Мэдисон опустил ее на землю, но куда сильнее было ощущение сладкого волнения и какого-то неясного ожидания.

Внезапно ей показалось, что на улице слишком жарко, а кругом слишком много народу. Она не могла пока разобраться в своих новых переживаниях, для этого потребовалось бы время, а у нее его не было. У нее щеки горели и бешено билось сердце, а Мэдисон уже крепко взял ее за руку и повел к дому. К свету, ко всем людям.

– Я не хочу, чтобы ты вела себя так, как будто в этом вечере нет ничего необычного, – говорил ей Мэдисон. – Если ты будешь делать вид, что ничем не удивлена, то и сама никого не удивишь.

– Но я чувствую себя, как клоун в балагане.

– А я так себя не чувствую, – сказал Мэдисон, крепко сжимая руку Ферн. – Я чувствую себя, как счастливчик, которому выпала редкая честь сопровождать на бал самую красивую женщину в городе. Я понимаю, что ее попытаются отбить у меня, но я намерен драться, как лев за свою добычу.

– Ты так говоришь, как будто я кость, за которую будут драться собаки, – сказала Ферн. Она понимала, что Мэдисон говорит все это для того, чтобы она чувствовала себя уверенней, но все равно его похвалы радовали ее. Он все же любит ее, это ясно. Если он называет ее самой красивой после того, как видел Саманту, то просто ослеп от любви.

Музыка зазвучала громче, раздались громкие голоса и смех. Дом был залит светом, комнаты заполнены людьми. Ферн прижималась к Мэдисону, держа его под руку. Еще мгновенье и они из темноты улицы войдут в ярко освещенный дом.

Радостное возбуждение и желание быть рядом с Мэдисоном изгнали страх из сердца Ферн. Впервые в жизни она открыто касалась мужчины, позволяла ему касаться себя без внутренней дрожи. Может быть, если Мэдисон действительно любит ее…

– Добрый вечер, Мэдисон, – приветствовал его Дуг Маккой, когда Мэдисон и Ферн подошли к ступеням крыльца.

– Ваша мисс Брюс в центре внимания. К ней невозможно пробраться. – Он посмотрел в полутьму, туда, где стояла Ферн. – Кажется, вы привели еще одну красавицу. Где вы ее нашли?

– Прямо у вас под носом, – отвечал Мэдисон, подводя Ферн к двери, за которой лился свет. – Вы что, не узнаете Ферн Спраул?

Ферн показалось, что Мэдисон получает огромное удовольствие от всего происходящего, но сама себя она чувствовала червяком под камнем.