– Прекрати это повторять, а то я перестану тебе верить, – сказала Ферн.

– Посмотри, все смотрят на тебя.

– Они смотрят на тебя.

– Меня они почти не замечают. Люди никак не могут прийти в себя после твоего перевоплощения.

– Мне кажется, я заслужил право на танец с мисс Спраул, – сказал Фрэдди, похлопывая своего друга по плечу. – В конце концов, это же я научил ее танцевать.

Мэдисон галантно уступил ему Ферн.

– Теперь обрати внимание, куда будут смотреть люди, – сказал он Ферн. – Они не будут смотреть на меня.

– О чем он говорит? – спросил Фрэдди.

– О, он пытается убедить меня, что все смотрят на меня, а не на него.

– Он прав, – сказал Фрэдди. – Мэдисон сегодня никого не интересует. Все говорят только о вас.

– Но почему?

– Вы их удивили. Они никак не могут привыкнуть к тому, что вы такая красивая.

– Вы считаете, я действительно красивая.

– Конечно, вы красивая, но я уверен, что вы всегда об этом знали. Я слышал, как Мэдисон говорил вам об этом.

– Я боялась верить ему, – сказала она, обращаясь больше к себе, чем к Фрэдди.

– Ну, мне-то вы можете верить. Вы очаровательная женщина. И если я не ошибаюсь, этот парень, который все время глазеет на вас, хочет набраться смелости и пригласить вас на танец.

Джо набрался-таки смелости и, когда танец кончился, подошел к Ферн. Он очень нервничал.

– Вы не могли бы станцевать со мной следующий танец?

Ферн поискала глазами Мэдисона и увидела, что он разговаривает с Сэмом Бэлтоном. По крайней мере, ей показалось, что это был Сэм. Она видела его только раз в жизни, в тот день, когда он сошел с поезда вместе с Мэдисоном. Она не хотела прерывать беседы Мэдисона и отказывать Джо. После того как он сделал такое неимоверное усилие и преодолел свою робость, было бы жестоко отказать ему. С ней не раз обращались жестоко, она хорошо знала, что это такое. Она будет танцевать с любым, пока ноги ее держат, но она не долго продержится. Она привыкла делать работу, сидя в седле верхом на лошади. Она привыкла носить сапоги. А в этих туфельках ноги не чувствовали должной опоры. Это было все равно, что ходить босиком.

Мэдисон хотел танцевать с Ферн. По правде говоря, он хотел бы отвести ее на крыльцо и снова начать целовать. Сегодня она его уже не отталкивает. Он всегда был уверен, что найдет способ убедить ее выйти за него замуж, но теперь он был уверен, что скоро они начнут вместе думать о свадьбе. Он хотел разговаривать с Ферн, а не слушать болтовню Сэма Бэлтона о злонамеренных техасских скотопромышленниках.

– Вы когда-нибудь видели, как коровы умирают от вашей техасской лихорадки? – спрашивал Сэм у Мэдисона.

– Я и месяца не пробыл в этом городе, – отвечал Мэдисон. – Вы думаете, я только и делаю, что занимаюсь поисками умирающих коров?

– Корова выгибает спину, а голова у нее падает, – сказал Бэлтон, игнорируя протест Мэдисона. Его взгляд горел фанатизмом реформатора, когда он говорил на эту тему. – Глаза у коровы стекленеют. Ноги начинают подкашиваться. Температура поднимается, а аппетит пропадает. Она начинает задыхаться, сердце у нее бьется часто-часто. Дыхание становится зловонным, моча темнеет, иногда в ней появляется кровь. Некоторые коровы впадают в коматозное состояние и лежат без движения. Другие, наоборот, становятся, словно бешеные, и трясут головами с такой силой, что ломают рога.

– У меня нет коров, так что не надо меня запугивать. Поговорите лучше с моим братом Джорджем.

– Я пытался, но он все равно пригоняет свои стада в Абилин.