Ферн уже открыла рот, чтобы сказать, что она никогда не падала с лошади, но теперь уже все в Абилине знали, почему она гостит в доме миссис Эббот.

– Я уже могу возвращаться домой. Мои ребра практически в норме.

Несколькими минутами позже она была уже в седле и покидала город. На этот раз нужно было опять миновать Дроверс Коттедж, но Ферн больше не беспокоилась, что ее узнают: верхом на коне она выглядела, как обыкновенный фермер.

Она проверила, на месте ли ее ружье. Ферн никогда им не пользовалась, но с той ночи, восемь лет назад, всегда держала ружье при себе, отправляясь куда-нибудь в ночное время.

– Пока мы не найдем убийцу Троя, никто не поверит, что Хэн не виновен, – говорил Мэдисон. – Они скорее скажут, что мы заплатили Эдди Финчу за дачу ложных показаний.

Джордж нашел домик в прерии, где они держали Эдди до начала суда. Домик был расположен довольно далеко от города, и там Эдди мог кричать о помощи сколько угодно, все равно его никто бы не услышал. Но до сих пор ковбоям Джорджа удавалось убедить Финча в том, что ему лучше бы вообще не кричать.

– Особенно, если принять во внимание то обстоятельство, что свидетель только и думает, что о деньгах, – заметил Джордж.

– Хэн всегда может вернуться в Техас, если потребуется, – предположил Мэдисон.

– Я не собираюсь убегать, – сказал Хэн, глядя Мэдисону прямо в глаза.

– Так ты выражаешь свою благодарность? – укорил его Джордж.

– Не надо, Джордж, – сказал Мэдисон, – пусть выговорится.

– Я никогда не забуду, когда вернулся домой и увидел, что ты исчез, – сказал Хэн, гневно сверкая глазами.

– Я тоже кое-что никогда не забуду, – парировал Мэдисон. – Я не любил гоняться за коровами и скакать верхом под палящим солнцем до полной слепоты или надрываться в схватке с быками, а ты все время кричал, что же я за мужик. Стоило мне только заикнуться о том, что я хочу вернуться в школу, или ты заставал меня с книгой в руках, или когда я пытался убрать немного тот свинарник, в котором мы жили, как ты сразу начинал орать, что лучше бы мне было родиться девчонкой.

– Я не помню, чтобы я тебя так уж доводил.

– Ты так привык к этому, что, наверное, даже не замечал, когда говорил такие вещи. Ты был таким же, как отец.

Хэн встал и поглядел на Мэдисона с холодной яростью во взгляде.

– Я убью тебя, если ты еще раз скажешь, что я похож на него.

– Ты можешь застрелить меня на месте, но от правды никуда не денешься, – сказал Мэдисон.

– Ты постоянно нападал на Монти, – обвинил Мэдисона Хэн. – Ты знал, что он не может ответить тебе словами, а только злится, как черт, и лезет драться. И ты знал, что если он начинает драться, это огорчает маму. Ты вел себя, как трус.

– А что, вы поступали лучше, когда все время обвиняли меня в том, что я ничего толком делать не умею? Чем больше я старался чему-то научиться, тем больше вы презирали меня.

– Мы тебя не презирали, – сказал Хэн.

Как он похож на отца, подумал Мэдисон. Боже, как он ненавидел этого человека, но, казалось, что деться от него некуда.

– Отец добился того, что я стал ненавидеть себя. Почему, ты думаешь, я умолял его отправить меня в школу? Почему, ты думаешь, я чуть с ума не сошел, когда мне пришлось вернуться из интерната домой? А жить с тобой было все равно, что жить с отцом.

– Ты что, уехал из дома из-за меня и Монти? – спросил Хэн.

Мэдисон хотел закричать в ответ. Долгое время он пытался заставить Монти и Хэна признать, что они поступают с ним жестоко.