Вероятнее всего, номер 6 не смогла бы повторить такой трюк на ком-то другом, даже если бы захотела. Тогда она действовала в приступе отчаяния, ее собственные мысли путались, эмоции взяли верх над разумом. И все-таки у нее получилось – вопреки всему.

Шарлотта считала это безусловным успехом. Каэлин не спешила благодарить свою спасительницу.

«Это уже была не я, – пояснила гиена. – Не настоящая я. Это тело… Оно все ощущает по-другому. Мой желудок больше не был способен принимать еду, которую я любила раньше. Мне уже не доставляло удовольствие погружение в горячую воду или ощущение теплого ветра на коже. Ну и человеческое прикосновение было для меня потеряно навсегда. А ведь радости тела – это огромная часть нашего существования. Часто недооцененная».

– Неужели более важная, чем жизнь? – не выдержала Альда.

«Нельзя одно противопоставлять другому. Нельзя выбирать или радости тела, или радости души, одно невозможно без другого. Я знаю, что ты любишь своего легионера. Ты спишь с ним».

– Что? Нет! – Телепатка почувствовала, что краснеет. – Ничего подобного!

Гиена бросила на нее насмешливый взгляд – человеческий, жутковато смотревшийся на звериной морде.

«Ой, прекрати, кого ты пытаешься обмануть? Я это не на уровне телепатии чувствую, а по запаху определяю. Это я про секс. Про любовь… По вам видно. Я это не для того, чтобы осудить тебя, говорю. Я б, если честно, в былые времена и с таким красавчиком легко… Эх, ладно, я о другом сейчас. У тебя есть возможность показать ему любовь на уровне тела, сделать любовь действием над чувством. Была бы ты счастлива, потеряв такую возможность?»

– Нет…

«Вот именно. А я потеряла намного больше – всё без исключения».

Так что радовалась Шарлотта недолго. Разобравшись, что случилось, Каэлин почти сразу начала умолять ее о смерти. Не добившись согласия, попыталась убить себя сама, но легионер ее остановила. Теперь настал черед Шарлотты упрашивать – о прощении, о терпении, об ожидании.

«Она просила меня подождать какое-то время, вдруг удастся найти способ переместить меня в человеческое тело. Но мы обе знали, что такого способа не будет никогда. Чудо уже в том, что мой мозг пережил одну пересадку. После этого он мутировал, чтобы соответствовать анатомии морифирийской гиены. Обратного пути не было. Лотта знала об этом, она просто была не готова потерять меня тогда, да еще и вот так – по собственной вине. Хотя я не считала это ее виной. Я знала, что она сделала бы все, чтобы меня спасти, даже собственную жизнь отдала бы. Просто иногда все складывается само собой…»

– Но ты все равно осталась, – указала Альда.

«Да. Мы говорили часов шесть, наверно… Остальная команда никак не могла с нами связаться, они были в ужасе. Но нам было не до них. В конце концов я согласилась пожить еще какое-то время… вот так».

– Почему?

«Причины было две, – ответила Люси. – Первая – это моя дочь…»

– У тебя есть дочь?

«Что здесь такого удивительного?»

Альда и сама не могла объяснить, почему это так ее шокировало. Обычно у солдат специального корпуса с высокими номерами не оставалось времени на мирную семейную жизнь. Мужчины еще могли обзавестись детьми, это не отвлекало их от службы на долгие месяцы. Но женщины решались на такое куда реже, потому что многие не находили в себе сил бросить младенца и вернуться во флот.

Каэлин же забеременела очень рано, еще на первом курсе академии. Все произошло случайно, и она не радовалась грядущему материнству, подумывала даже сделать аборт. Но мать, с которой она поддерживала постоянную связь, отговорила ее.