Гнев вспыхнул первыми искрами, и теперь Альда старательно его раздувала – робкое пламя, спасительное в холодную ночь. Она устала от этой планеты, она слишком много увидела и узнала. И бояться она тоже устала. Ну и что с того, что Финтон был номером 21? Он, может, даже сумел вычислить, что она номер 53, если у него есть доступ к шпионским данным. Вот и сидит тут, потешается над тем, что она не способна его превзойти, все ее попытки просто жалки.

Однако правда заключалась в том, что Альда и сама не представляла, кто она такая. Тут знание, обрушенное на нее когда-то Стефаном Северином, неожиданно помогла. Огромная часть прошлого Альды оказалась ложью. Ее родители – два неведомых ей человека, наделенных колоссальными способностями, иначе их не сделали бы частью эксперимента. Ее дар – новая территория, непредсказуемая, не поддающаяся общей системе номеров… А если так, какого черта она должна робеть перед многозначительной улыбочкой какого-то предателя?

У всего есть светлая сторона. У непонимания Альдой собственной сути она тоже была. Когда не знаешь до конца, кто ты, нет заданных пределов, и возможно все.

Она атаковала Финтона нагло и жестко. В академии такому не учили – в академии как раз учили так никогда не делать. Но за время службы былые запреты стали зыбкими и призрачными. Очень легко устанавливать правила, сидя в теплом уютном кабинете. Но когда от тебя зависят жизни многих, в том числе и тех, кто тебе дорог, на все смотришь иначе.

Поэтому Альда без сомнений использовала тот прием, который Стефан когда-то применил на Триане. Она не думала, что запомнила все так хорошо или что это ей пригодится. Но в нужный момент память сама выдала лучший вариант, словно в компенсацию за тот жуткий опыт, которым стал для нее Адран.

Сначала Финтон презрительно ухмылялся, наверняка предвкушая легкую победу. Скорее всего, он все же знал номер своей соперницы и был уверен, что между ними пропасть. Но прошла минута – и ухмыляться он перестал. Он нахмурился, сосредоточился, пытаясь отразить атаку. Вот только он и так уже сделал этот блок совершенным, он сразу действовал на пределе своих возможностей. Он и мысли не допускал, что кто-то будет пробивать возведенную им стену так решительно.

Альда когда-то сумела отразить атаку Стефана, причем через чужое сознание. А вот Финтон справиться никак не мог – он, столько лет отдавший одному лишь совершенствованию мастерства! Вопрос о том, кем же были на самом деле ее родители, снова мелькнул в сознании, однако к нему предстояло вернуться позже.

Сообразив, что просто оттолкнуть ее не получится, Финтон попытался отвлечь ее переговорами, Альда услышала в своем сознании его голос. «Это такому теперь учат солдат специального корпуса? Как же присяга и честь? Что вас тогда отличает от преступников, с которыми вы сражаетесь?»

Он, видно, надеялся вывести ее на дискуссию о морали и нравственности, сложную, обволакивающую сомнениями. Но Альда, поддерживающая самую сильную атаку в своей жизни, на болтовню была не настроена и ответила коротко: «На хрен иди и там сам с собой говори!»

Она продолжила давить – и он проиграл. Потому что должен был проиграть, в какой-то момент выхода просто не осталось. Финтон вскрикнул, прижимая руку к носу, и сквозь его пальцы скользнули алые ручейки крови: от напряжения лопнули сосуды.

Он больше не интересовал Альду, она на него даже не смотрела. Она нашла в его памяти информацию о ловушке и должна была как можно скорее предупредить легионеров.

– Как только вы пройдете чуть дальше, сработают датчики движения и в вас полетят дротики с мутагеном.