– Я не хочу… – прошептала Альда. – Так не должно было случиться…

– Ты все сделала правильно. Как бы странно это ни прозвучало, хорошо, что меня не задело. Я смогу тебе помочь.

– Не сможешь… И никто не сможет…

– Мелкая, прекрати трястись и посмотри на меня.

Он был прав, конечно. Паника ни к чему хорошему привести не способна, солдат специального корпуса не имеет на нее права. Но сейчас Альда ничего не могла с собой поделать. Она видела, как кожа на ее руке начинает бугриться – там, внутри, уже шевелилось нечто, поглощающее кровь, забирающее себе чужие ткани… Если отрубить руку, поможет ли это? Или уже слишком поздно? Да и как отрубить плечо? От движения под кожей было больно – и непередаваемо страшно. Оно распространялось: к позвоночнику, к сердцу, к крупным артериям…

– Все уже началось, – только и смогла произнести Альда. Движение под кожей гипнотизировало, лишало сил. – Пообещай, что убьешь меня до того, как я превращусь в уродца… Пожалуйста…

– Альда…

– Ты не сможешь помочь!

Но Триан каким-то чудом сумел говорить спокойно и уверенно даже теперь.

– Альда, ты знаешь, что я люблю тебя. И я смогу тебе помочь. Просто посмотри на меня.

Вот теперь оцепенение, сковавшее ее, было разрушено. Потому что иные слова бьют сильнее любого удара, и это не всегда плохо.

Она перевела пораженный взгляд на Триана и увидела, что он улыбается.

– Так и знал, что это сработает.

– Ты что, соврал мне, чтобы отвлечь?..

– Не о том думаешь. А впрочем, можешь думать и об этом, и о чем угодно, только продолжай смотреть на меня.

– Но там же… Но я же…

– Только на меня, Альда, – велел он чуть строже. – На то, что происходит, не смотри, все, что нужно, я сделаю сам.

Подчиниться оказалось не так легко, как хотелось бы: Альда чувствовала, как движение в руке усиливается, расползается, принося новую боль. Кожа уже натянулась, готовясь лопнуть в любой момент… И все равно телепатка заставила себя сдержаться. Она продолжала смотреть в темно-карие, почти черные глаза и только моргать стала чаще – чтобы образ Триана не скрылся за мутной пеленой слез.

Легионер тоже смотрел на нее, настолько спокойный, что за его спокойствие можно было держаться, как за скалу во время шторма. При этом Триан действовал – и быстро. Он отвел руку Альды в сторону, и телепатка почувствовала боль пореза, совсем незначительную на фоне всего, что с ней происходило. На рану что-то потекло – кровь, конечно. Его кровь, смешивающаяся с ее кровью.

Альда надеялась, что после этого станет лучше, а стало только хуже. Боль усилилась, она из руки распространялась по всему телу, сводила с ума. Теперь Альда понимала, почему так кричал Рафаль – он-то получил куда большую дозу! Но помочь ему телепатка сейчас не могла, она сама растворялась в этой боли, и сохранить себя ей удавалось лишь благодаря Триану. Здоровой рукой она сжимала его руку так, что, кажется, поранила, однако он не велел ей прекратить. Он чуть заметно улыбался, словно взрослый, объясняющий ребенку, что содранная коленка – это еще не конец света. Чем дольше Альда смотрела на него, тем легче ей было поверить, что он справится.

И что его слова не были ложью, даже если он вынужден был произнести их.

Он действительно ее не подвел. Боль, достигнув пика, постепенно отступала. Было такое чувство, будто из руки вырывали кости, и хотелось прекратить это хоть как-то, отшвырнуть от себя легионера, но Альда сдерживалась.