Он бил по больному – он всегда это умел. Стефан напомнил ему, что дело не только в смерти Дианы. Они оба предпочли рискованную игру на Адране, и отменить это было нельзя. Особенно при том, что именно номер 2 уговорил Стефана перейти на сторону администрации Легиона. Он тогда гарантии давал… Он верил, что эти гарантии действительно существуют.

– Сгинь, – только и сказал Гидденис.

– И это все? Мы не о таком договаривались.

– Подай жалобу.

– Вот так, значит? – усмехнулся Стефан. – И все в Легионе с этим согласны?

– Если ты тонко намекаешь на совет, то я не знаю, кто там с чем согласен. Появления мальчишки никто не ожидал. Умники наши сработали очень грамотно: они его хранили в заводской упаковке до последнего. Да сам факт его существования так размазали по документам, что вроде и не придерешься, а толковых сведений нет! Ну а дальше, после объявления номеров, все быстро закрутилось, сам знаешь. У меня не было времени ничего обсудить.

– Меня это не устраивает.

– Сочувствую, – безразлично отозвался Гидденис. – Но ты вообще должен быть не здесь, у нас задание. Вот на задании и сосредоточься, а мальчишку оставь мне!

На этот раз Стефан не торопился с ответом. Он разглядывал Гиддениса льдистыми, будто нечеловеческими глазами. Номер 2 мог сколько угодно повторять себе, что он сильнее и в любой схватке наверняка победит. Под этим взглядом даже ему становилось не по себе.

Он с самого начала знал, что из Стефана опасный союзник. Но раньше ему казалось, что игра стоит свеч.

– Я понял тебя, – наконец улыбнулся ему номер 3. Мягко, почти кротко. – Конечно же, я отныне буду выполнять только мою работу, я очень нуждался в таком совете. Хорошо, что мы поговорили.

Сказал это – и отступил в тени, оставив после себя лишь желание немедленно кого-нибудь убить.

* * *

Ночью Ферония была так же прекрасна, как днем, только по-другому. Закрывались до утра одни цветы, но распускались другие, крупные, похожие на земные орхидеи, и на пионы, и на нарциссы. От коктейля их ароматов веяло дурманом и приятно кружилась голова. В густых зарослях пели, заливаясь, птицы – то ли колыбельную, то ли осанну этой ночи, и каждой ночи, в которую они еще живы.

Альда устроилась на небольшой скамейке перед декоративным озером. Над озером были подвешены крошечные круглые колокольчики, переливавшиеся серебром при каждом дуновении ветра. Неподалеку работали световые ловушки, привлекавшие больших, как птицы, и как будто пушистых местных мотыльков. Благодаря этому насекомые не погибали, но и не беспокоили любого, кому хотелось отдохнуть возле озера. Над Феронией полыхали непривычно крупные, совершенно незнакомые звезды, отраженные в спокойной воде.

Здесь Альда чувствовала, что восстанавливается. Картины окровавленных, изуродованных трупов уже не могли покинуть ее память, но могли хотя бы частично скрыться за великолепными образами, которые дарила эта планета. Когда тревога чуть отпустила, телепатка сосредоточилась на медитации. Альда уже знала, что на ферме нет никого, кроме них. Теперь она хотела расширить территорию проверки, дотянуться дальше – к шелестящим тяжелыми колосьями полям и цветочным равнинам. Может, хотя бы там притаились ответы? Вопросов ведь уже слишком много.

Но Ферония дремала в покое ночи и не собиралась возвращаться к чудовищным событиям последних дней. Зато Альда мгновенно уловила приближение знакомой энергии. Медитацию пришлось прервать, и это не радовало, однако телепатка заставила себя успокоиться. Ветер усилился, исчертил озеро рябью, и звезды теперь катались на мягких волнах. Альда смотрела только на это.

Триан ведь тоже в чем-то прав: им рано или поздно придется поговорить.