– Тебе хорошо? – изредка спрашивал он.

Я отвечала ему легким лукавым движением век.

Да, он умел ухаживать и обольщать. Иногда мне становилось очень жаль, что между нами нет любви. Временами я даже хотела, чтобы это чувство появилось. Пока же все наши отношения строились на взаимном влечении. Граф д'Артуа казался мне лучше и интереснее всей остальной придворной камарильи.

Он, в свою очередь, находил меня необыкновенно красивой, юной и обаятельной; я была для него самой желанной из всех дам. Но любовь? Нет, романтики, сантиментов, сопутствующих ей, тут не было.

Я очнулась от своих мыслей, почувствовав ладонь графа на своей руке.

– Вот, взгляните, моя прелесть, Старина Рампоно достал это по моей просьбе для вас.

Я осторожно взяла из хрустальной вазочки что-то розово-белое, воздушное. Это что-то имело непередаваемо сладкий вкус и таяло во рту.

– Рахат-лукум, восточное лакомство, – самодовольно сказал Принц, – такое же аппетитное, как вы. А вот с вином…

Он налил мне бокал холодного шампанского. Я сделала один глоток, потом другой, и вдруг непереносимая дурнота подкатила к горлу. Я вскочила, зажимая рот салфеткой, и едва успела выбежать из зала, как меня стошнило. Ресторатор сразу же прислал мне на помощь служанку. Она помогла мне умыться и не испортить платье.

Встревоженная, я спустилась по лестнице. Граф уже ждал меня в вестибюле. Лакей накинул мне на плечи манто.

Я была немного смущена и не решалась заговорить первая. Уже на площади рука принца нашла мою руку и крепко сжала.

– У вас нет жара, моя красавица? Вы здоровы?

– Да, теперь вполне.

– Я раньше не замечал за вами такого. Полагаю, сегодня наши планы не отменяются?

– О, нет, – сказала я поспешно. – Я в порядке.

В комнате, где мы обычно встречались, уже под сенью Версаля, я сбросила манто, развязала ленты шляпы. Горничных, разумеется, не было. Стоя перед зеркалом, я сама распустила прическу, провела щеткой по золотистым локонам… Руки принца обняли меня сзади, губы долгим поцелуем прильнули к шее. Я обернулась, рот у меня был полуоткрыт… И вдруг, между поцелуями, он спросил – прямо и резко:

– Тебе не кажется, что ты беременна?

Я с ужасом посмотрела на него. Это было похоже на помешательство. Никогда раньше – я готова была в этом поклясться – подобная мысль не приходила мне в голову. Я еще слишком юна для этого… Нет, это просто чепуха!

– Как вам такое могло взбрести в голову? – сказала я возмущенно.

– А почему бы нет?

– Такого не может случиться, – сказала я упрямо, чувствуя внезапную злость. – Замолчите, я не хочу об этом говорить!

Я была раздражена, причем по-настоящему. Принц примиряющим жестом привлек меня к себе.

– Ну, успокойся! Мне не нравится, когда ты сердишься.

В его голосе было столько необычной нежности, что я легко успокоилась, снова отдалась во власть его рук…

И тут из галереи, ведущей в комнаты Марии Антуанетты, послышался вдруг ужасный гам, топот множества ног, возмущенные крики и… как мне показалось, истерические рыдания королевы.

– Боже мой! – вырвалось у меня. – Что же это? Сначала у меня мелькнула мысль, что совершено покушение на королеву… или на короля, потому что среди прочих голосов я слышала и его гневные крики.

Я рванулась к двери, но принц удержал меня за руку.

– Останься! Там обойдутся без тебя!

Я взглянула на него, и какое-то смутное подозрение мелькнуло у меня в голове при виде его спокойного лица.

Послышался громкий топот, словно по галерее бежала швейцарская стража.