— Да, пожалуй, — неохотно согласилась Тэмсин и повернулась к умывальнику, где Хосефа уже наполнила таз горячей водой.

Она намыленной губкой смывала соль с кожи, а кожа приобретала красивый матовый блеск… Потом пришлось заняться скучным делом — облачаться в чулки, панталоны и нижнюю рубашку. Столько ненужной одежды, когда солнце светило сегодня так ярко и было так тепло! Она надела батистовую нижнюю юбку, с гримаской лягнув ее коленом.

Хосефа натянула на нее платье через голову, а она просунула руки в пышные короткие рукава движением столь нетерпеливым, что няньке пришлось укоризненно поцокать языком и проверить, не нанесен ли тонкой ткани урон. Наконец платье было застегнуто на крючки, пояс завязан под грудью, и Тэмсин оглядела себя в зеркале. Право же, она совсем была не похожа на себя.

— Волосы отросли, Хосефа. Ты должна их подстричь. — Она провела по гладко прилегающим к голове, как шапочка, волосам. — Они уже спускаются на шею, а челка падает на глаза, Настолько удовлетворенная своим видом, насколько это было возможно в данном костюме, Тэмсин спустилась вниз, в комнату, где завтракали. Полковник, как видно, только что ушел. В эркере у окна, выходившего в сад, стоял только один прибор. Бурно проведенное утро способствовало возбуждению аппетита, и Тэмсин с энтузиазмом накинулась на принесенный лакеем завтрак: блюдо яичницы с беконом и грибами.

— Кофе или чай, мисс?

— Кофе, пожалуйста.

— Ваш слуга желает поговорить с вами, мисс. Сказать ему, чтобы подождал, пока вы позавтракаете?

— Ничего не надо мне говорить, парнишка, — послышался голос Габриэля. — И я буду тебе признателен, если ты принесешь мне точно такой же завтрак. Доброе утро, малышка.

Не замечая того, что лакей возмущенно засопел, Габриэль пододвинул стул и уселся. Видя, что лакей сейчас лопнет от возмущения, Тэмсин вмешалась:

— Габриэль — не слуга. Он скорее мой телохранитель. Я уверена, что лорд Сент-Саймон позже все объяснит вам.

— Да, мисс. — Лакей фыркнул и одарил Габриэля свирепым взглядом.

Благодушное выражение не сошло с лица Габриэля, но он слегка отодвинул свой стул назад, положив мощные ручищи на край стола.

— И, если ты будешь так любезен, я хотел бы запить завтрак кружкой эля.

Лакей остолбенел, но затем быстро ретировался, стараясь соблюсти максимум достоинства. Громоподобный смех Габриэля заполнил маленькую комнату. Он потянулся за хрустящей булочкой и щедро намазал ее толстым слоем золотистого масла.

— Мне надо кое-что обговорить с тобой, — заметил он. — Похоже, я не знаю, чем заняться в этом доме. Или лучше побеседовать на эту тему с полковником?

— Да, — с отсутствующим видом подтвердила Тэмсин. — Вчера я видела Седрика Пенхэллана.

Глаза Габриэля заблестели;

— Где?

— На постоялом дворе в Бодмине. У меня не было случая рассказать тебе об этом — из-за лорда Сент-Саймона.

— Да, — согласился Габриэль и замолчал при виде лакея, вернувшегося с кружкой эля. Он поставил сосуд перед Габриэлем, выразительно фыркнув, и взял у вошедшего за ним поваренка тарелку с едой.

— Благодарю, парнишка, — сказал Габриэль вежливо, опуская нос в кружку. У лакея был такой вид, будто он вот-вот взорвется, а мальчик, подавив улыбку, шустро выскочил из комнаты, пока лакей Том не успел выместить на нем свою ярость, дав хорошую затрещину.

— Ты с ним не разговаривала? — спросил Габриэль, накалывая гриб на вилку и окуная его в яичный желток.

— Нет, но полковник разговаривал. Кажется, они знакомы.

— В этих местах почти все знают друг друга.

— Но, думаю, они друг друга не любят. И это еще мягко сказано.