— Простите меня, дорогая, вы были больны? — участливо спросила миссис Торнтон, подаваясь вперед и похлопывая Тэмсин по колену рукой в митенке.

С минуту лицо Тэмсин не выражало ничего, потом она весело ответила, кивнув Джулиану и побуждая его переводить.

— Она говорит, что никогда не болеет, — ответил он покорно.

— Я просто поинтересовалась… ее волосы… это весьма необычно.

Интересно, как же она это объяснит? Он перевел вопрос.

— О, это все монастырь, — начала импровизировать Тэмсин, не моргнув глазом. — Сестры настаивали, чтобы мы коротко стригли волосы… чтобы избежать греха тщеславия, понимаете ли.

— Весьма похвально, — заметила миссис Торнтон, кивнув мужу, когда лорд Сент-Саймон окончил переводить лишенным выражения голосом. Лицо его при атом напоминало маску.

— Мы часто говорим в пасторском доме о том, что молодые девушки в наши дни слишком много думают о своей внешности. Но, конечно, не Эстер. — Она одарила улыбкой миссис Маршалл и ее дочь. — Эстер — образец добродетели… и она так много помогает приходу!

— Леди Фортескью представит сеньориту Барон ко двору? — спросила миссис Маршалл, принимая комплимент, адресованный ее дочери, с благодушным кивком.

— Я так полагаю, — сказал он сухо, потягивая вино. — Сам я мечтаю вернуться на Полуостров, как вы, вероятно, догадываетесь.

— Что вы думаете о последних событиях на полях сражений, Сент-Саймон? — поинтересовался лорд Пендрагон, и мужчины покинули дам, увлеченные беседой о войне.

Тэмсин смиренно сидела в углу, пока дамы болтали, изредка кивая ей, чтобы она не чувствовала себя совсем исключенной из общего разговора, который, впрочем, был ей так же непонятен, как если бы она и впрямь не говорила по-английски. Темами их беседы были способы приготовления желе из телячьих ножек, светлые кружева для отделки платья, строптивость горничных… А Тэмсин напрягала слух, пытаясь разобрать, о чем говорят мужчины, время от времени прикусывая язык, чтобы не вмешаться в разговор, интересовавший ее гораздо больше.

— Я надеюсь, опекун… приведет вас в воскресенье в церковь? — спросила миссис Торнтон, натягивая перчатки: гости уже поднялись, готовясь распрощаться.

— Тэмсин будет молиться в нашей церкви за неимением католической, — сказал Джулиан холодно. — Не так ли, нинья?

— Пердон? — отозвалась Тэмсин, нежно улыбаясь и хлопая своими роскошными ресницами. При этом она смотрела на него с безмятежно вопросительным видом. Его ответный взгляд был суров и таил угрозу, поэтому она снова смиренно стушевалась, пока он провожал гостей до экипажей.

— У девочки есть дуэнья? — поинтересовалась миссис Маршалл, когда Джулиан подсаживал ее в ландо.

— О да, весьма устрашающая испанская леди, — торжественно заверил ее Джулиан. — А на случай, если этого недостаточно, у нее есть еще и телохранитель, настоящий исполин, шотландец, главная обязанность которого, кажется, состоит в том, чтобы держать на расстоянии незнакомцев, пока не будет выяснена их личность. Не сомневаюсь, скоро о нем будет говорить вся деревня. Габриэля трудно не заметить.

Миссис Маршалл обдумала сказанное, потом, удовлетворенная, кивнула. Подошла ее дочь и заняла место рядом с ней.

— Прощайте, сеньорита. — Эстер высунулась из коляски и протянула Тэмсин руку. — Скоро мы будем вместе кататься верхом.

— Да, — отважно согласилась Тэмсин, отвечая на пожатие, на этот раз гораздо нежнее. — И пожалуйста… пожалуйста, зовите мьеня Тэмсин. Это приятнее, си?

— Тэмсин, — сказала Эстер с улыбкой. — Такое прекрасное корнуолльское имя.