— Старуха все еще бормочет, да? Ну, время от времени мужчине это полезно. Я бы пригласил вас, полковник, присоединиться, но вам надо выспаться, пока я буду нести вахту, а мне надо будет поспать во время вашей.

Он громко рассмеялся и одним нескончаемым глотком осушил свою кружку.

— Не нравится это мне, — заметил Джулиан, — если эти ваши негодяи упьются, мы будем не в лучшем положении, когда понадобится защищаться.

— О, со мной они не напьются, — успокоил Габриэль. — Разве что выпьют за ужином стакан другой, но им придется остаться трезвыми, или их спины познакомятся с моим хлыстом. Они это знают. Так что будьте спокойны, полковник, — сказал он весело. — У меня тут в деревне нашлись друзья.

Немножко поиграть в кости, немножко в карты — что еще человеку надо, чтобы расслабиться и отдохнуть?

Джулиан поднял бровь, но не стал возражать. Вечер принесет им то, что принесет, — ни больше ни меньше.

После ужина из деревни подошли еще местные жители. Они приходили по одному, по двое и прикатили бочонок вина.

Все они дружески приветствовали Габриэля, похлопывая его по спине и плечам, а потом располагались в углу, где стоял перевернутый для игры в кости бочонок.

Тэмсин с Хосефой вернулись с ручья, в котором мыли миски и деревянные блюда.

— А, уже началось, — заметила Тэмсин, складывая миски в седельный мешок с ловкостью и деловитостью хозяйки, что снова удивило Джулиана. Хосефа все еще что-то бормотала, бросая неодобрительные взгляды на мужчин в углу двора. Потом она встряхнула одеяло и расстелила прямо на камнях, бросила на одеяло седельный мешок вместо подушки и ловко разместилась на нем сама, укутавшись в свои шали, мантилью и плащ.

Тэмсин хихикнула и прошептала:

— Когда у Габриэля загул, она не выпускает его из виду. Нельзя сказать, что он от этого в восторге. Если она вмешивается в его деле, то получает достойную отповедь.

Джулиан поднял глаза на бархатное черное небо и ослепительные звезды. Теперь воздух стал прохладным, откуда-то сверху, с горных вершин, дул свежий ветерок.

— Тебе бы лучше поспать на сеновале.

— А как насчет вас?

Тэмсин подняла на плечо скатанные рулоном одеяла. По сравнению с этим тюком ее фигурка казалась еще более миниатюрной, и все же она несла его без труда.

— Я переночую где-нибудь здесь, внизу, — сказал он презрительно.

— Но я бы могла устроить на сеновале постель для нас обоих, — предложила Тэмсин, и в темноте ее белые зубы блеснули в обольстительной, призывной улыбке. — На сене будет вполне уютно.

— Ради Бога, девушка, что это ты надумала? — поинтересовался Джулиан вполголоса, что не умаляло свирепости его тона. — Забирайся на сеновал и спи. Мне надо обменяться словечком-другим с Габриэлем.

Ее лицо явственно выразило огорчение. Она напоминала ему сейчас побитого щенка, не понимающего, за что его ударили. Он отвернулся и зашагал к повеселевшей мужской компании. Габриэль поднял голову и посмотрел на него слегка помутневшими глазами, что не умаляло его веселости и оживления.

— Чем я могу вам помочь, полковник? Джулиан покачал головой и вынул часы.

— Я сменю тебя в два.

— О, это будет великолепно, — беспечно откликнулся великан. Он попытался подмигнуть, но вместо этого скорчил какую-то невообразимую гримасу — глаза его уже косили.

— Я разбогатею задолго до двух. Он бросил кости и ухмыльнулся, увидев, что они принесли ему три шестерки.

— Сегодня я ни в чем не ошибаюсь!

Последнее замечание было встречено гоготом прочих игроков, а деревенский староста добавил новую порцию вина из каменного кувшина, стоявшего у его ног, в кружку Габриэля.

Другому, не Габриэлю, местный коньяк давно бы уже выжег все внутренности, отметил про себя Джулиан.