— Сделать поворот на шесть румбов, мистер Харрис, и стать к ним правым бортом, — давал капитан указания штурману. В полной ожидания тишине его голос звучал особенно ясно и громко.

«Изабелла» медленно развернулась правым бортом к вражескому фрегату. И тут, кажется, французы начали понимать в чем дело.

На палубах их корабля теперь можно было заметить лихорадочную активность, противник готовился к бою. В люках появились тупорылые пушки.

— Все в порядке, мистер Коннот, — сказал Хьюго тихо, и на мачте «Изабеллы» подняли английский флаг. — Огонь!

Глава 13

Залп, данный из орудий «Изабеллы», обернулся таким грохотом, какого Тэмсин и представить не могла. Град ядер и картечи обрушился на французский фрегат, поразив его по всей длине, и Тэмсин увидела, как паруса его обвисли, а когда дым рассеялся, в борту, прямо по ватерлинии, стала видна огромная пробоина. Воздух зазвенел от криков, и затем послышался грохот ответного залпа. Тэмсин в ужасе смотрела на огромную дыру, образовавшуюся в палубе, где разорвалось пушечное ядро и откуда взметнулся дождь смертоносных осколков, неся боль и гибель тем, кто оказался поблизости. И она бросилась бежать по сходням, на ходу отстегивая юбку, чтобы ринуться в самую гущу событий.

Лейтенанты ревели команды бомбардирам, силясь перекричать вопли раненых. Пушки, стоящие по правому борту «Изабеллы», снова дали залп, и она медленно повернулась, чтобы задействовать орудия в люках, пока пушки с правого борта перезаряжали.

Мимо Тэмсин молнией проскочил матрос, нагруженный зарядами. Он носил их с внутренних складов, где они хранились и ждали своей очереди быть пущенными в дело. Осколок угодил ему в лицо и он уронил опасный груз на палубу.

Помощник боцмана бросился к нему, размахивая концом веревки и вопя, как баньши[17].

Парень скорчился на палубе, кровь лилась по его щеке. Тэмсин нагнулась, собрала заряды и помчалась к ближайшей пушке, чтобы передать свою ношу пятому из артиллеристов расчета, лицо которого уже почернело от дыма. Лейтенант, отвечавший за Это орудие, бросил на нее изумленный взгляд, но тотчас же забыл о необычном помощнике. Он отдал приказ выдвинуть орудие на позицию и наклонить под нужным углом.

Тэмсин, на ходу отметив, что все-таки оказалась полезной в этой игре, помчалась назад, спустилась в недра корабля по крутым трапам, ведшим от одной палубы к другой, на склад, где набрала целую охапку зарядов, и двинулась в обратный путь.

Теперь шум стал настолько оглушительным, что казалось, он поселился у нее в голове. Она не могла различить его составные части, но иногда крики выделялись из общего шума. Только что человек стоял рядом с ней, а в следующую секунду он уже корчился возле нее. Ноги его превратились в кровавое месиво, и жуткие, полные муки крики пронзали ее насквозь.

Тэмсин упала рядом с раненым на колени, не в силах ему помочь и не способная бросить, но кто-то рядом грубо сказал:

— Надо, черт возьми, дать залп из шестого орудия! — И она бросила раненого и помчалась, зажимая нос, чтобы не чувствовать тошнотворного запаха горящей смолы из рубки. Там работал хирург, ампутировавший поврежденные конечности со скоростью мясника, разрубающего туши, и прижигавший их горящим смоляным факелом.

Она поскользнулась в луже крови, когда подносила боеприпасы, и инстинктивно вцепилась в бушлат лейтенанта. Он воззрился на нее, а потом крикнул всего лишь одно слово:

— Песок!

Она поняла, и бросилась к бочонку с песком, и стала разбрасывать огромные горсти по всей палубе, чтобы песок впитал кровь. И опять заговорили пушки, и Тэмсин увертывалась от сыплющихся градом снарядов. Каждый раз, когда ей удавалось взглянуть на французский фрегат, ей казалось, что он потерял почти все реи и снасти, и все-таки французы продолжали сопротивляться, а их пушки все еще несли смерть и увечья команде «Изабеллы».