— В это время в моих шотландских владениях снега, должно быть, уже по пояс, — говорил между тем герцог.

Представив себе это, Изабель невольно зябко передернула плечами и подумала о том, что пора сменить тему. В конце концов, сколько можно обсуждать погоду?

— Сегодня День святого Фомы, — коротко сказала она.

— Святого Фомы? — Джон улыбнулся; его развеселила эта мысль. — Вы религиозны, мисс Монтгомери?

Изабель кивнула.

— Хотя я и посещаю воскресные службы только тогда, когда туда не ходит моя мачеха с сестрами, я все же надеюсь обрести место на небесах, чтобы увидеть мою умершую мать. Я верую, что господу наши поступки и помыслы важнее, чем количество прослушанных литургий.

— Я полагаю, что для меня приготовлено тепленькое местечко кое-где еще, — заметил Джон.

Изабель улыбнулась его словам. Говорить с этим человеком оказалось вовсе не так сложно, как ей подумалось вначале.

— Сегодня двадцать первое декабря, — заметил Джон. — Осталось всего несколько дней до шотландского праздника Хогманэй.

— Хогманэй? Что это?

— Шотландский Новый год.

— Вы, я вижу, любите Шотландию, — заметила Изабель.

— Самый древний мой титул — шотландский.

— Какой же?

Джон подмигнул ей:

— Граф Безбожный, разумеется!

Изабель рассмеялась нежным, мелодичным смехом, так похожим на звуки ее флейты.

— Взгляните на небо, — проговорил герцог.

Она подняла глаза к небу, озаренному светом луны и звезд.

— В преддверии Нового года эти звезды всякий раз возвращаются на одно и то же место, — заговорил Джон. — Они всегда напоминали мне коней, которые после долгой и трудной скачки возвращаются в свои стойла.

— Я раньше никогда не задумывалась о звездах. Просто смотрела на них издали, — призналась Изабель. — Они кажутся мне безмолвными стражами, хранящими нас.

— Посмотрите на юг, — указал ей Джон. — Вон тот красноватый огонек — это Бетельгейзе. Далекая и прекрасная планета. А над ней — Сириус. Самая яркая звезда в небе.

— Я люблю ночь, — проговорила Изабель. — Иногда по ночам я сижу здесь одна и играю на флейте.

— Посмотрите на небо вон там… обернитесь.

Изабель повернулась и взглянула на небо за его плечом.

— Это Полярная звезда, звезда Севера, которая всегда остается на одном месте и указывает путникам и мореплавателям дорогу, — прошептал герцог ей в самое ухо.

Изабель взглянула на него. Его лицо, его губы были так близко… она знала, что он собирается ее поцеловать, — и знала, что позволит ему это.

Когда их губы соприкоснулись, Изабель закрыла глаза. Его губы были теплыми и нежными, а аромат вереска, шедший от него, опьянял девушку…

— От вас пахнет фиалками, — прошептал Джон. Звук его голоса разрушил чары. — И мне кажется, что сегодня я подарил очаровательной английской фиалке ее первый поцелуй.

Его слова удивили Изабель. Положим, если верить пророчеству Гизелы, принц будет думать, что она прекраснее, чем фиалки на снегу… но Джон Сен-Жермен никакой не принц, он известный светский повеса! И как только Изабель позволила ему!..

— Я не должен был этого делать, — извиняющимся тоном проговорил Джон. — Когда вы отправитесь в Лондон, не позволяйте так легко целовать себя — это может плохо закончиться.