— Что?! — Изабель вскочила и стремительно развернулась к герцогу. — Я не какая-нибудь потаскушка, ваша светлость. Но вы умеете пользоваться неискушенностью таких, как я!

Повернувшись на каблуках, Изабель решительно пошла прочь, бросив через плечо:

— Доброй ночи, ваша светлость.

Она успела дойти до дверей дома, когда ее нагнал герцог.

— Мисс Монтгомери, я прошу прощения за то, что невольно оскорбил вас. Простите ли вы меня?

— Я принимаю ваши извинения, — не глядя на него, ответила Изабель, когда они вошли в холл. — Вы не так много значите для меня…

Когда они дошли до лестницы, герцог поймал ее за руку и ласково, но настойчиво заставил остановиться и повернуться к нему лицом. Изабель вопросительно посмотрела на него, считая, что инцидент исчерпан.

Джон одарил ее самой обаятельной из своих улыбок:

— Встреча с вами стоила того, чтобы приехать сюда из Эйвон-Парка.

Комплимент заставил Изабель залиться краской смущения. Ни один мужчина никогда не говорил с ней так. Почти все окружающие считали ее сумасшедшей. Что будет, когда герцог снова услышит, как она говорит сама с собой?

— Доброй ночи, мисс Монтгомери, — сказал Джон. — Желаю вам приятных сновидений.

Изабель поспешно поднялась по лестнице в свою комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

— Он тебя поцеловал?

Открыв глаза, Изабель увидела Гизелу, сидевшую на своем обычном месте у камина.

— Похоть — один из семи смертных грехов, — сказала Изабель.

— Поэтому, собственно, индульгенции всегда были в цене, — заметила Гизела. — Люди грешат и покупают отпущение грехов, что приносит святой церкви немалый доход. И никто не остается в проигрыше.

— У тебя какое-то однобокое понимание греха и отпущения грехов, — проговорила Изабель, присаживаясь на пол рядом с Гизелой. — Герцог слышал, как ты играла на флейте вместе со мной.

— Неужели? Похоже, Джон Сен-Жермен наделен особым даром…

— Он тот самый принц, который был послан ко мне, чтобы спасти?

— Только со временем мы сможем узнать это, дитя мое.

— Но Джон Сен-Жермен не принц.

— Я уже говорила тебе, что принцы не всегда носят короны, — возразила Гизела. — Следуй велению сердца — и ты найдешь своего принца.

Изабель положила голову на колени Гизеле и заглянула в ее светлые глаза.

— А если я последую велению сердца, — тихо спросила она, — куда оно поведет меня?

— Вовсе не обязательно знать это, дитя мое, — с ласковой улыбкой сказала Гизела. — Просто слушай свое сердце, и ты обретешь истинное счастье.

4

«От Изабель Монтгомери пахнет фиалками».

В предрассветной тишине Джон стоял у окна своей спальни, блуждая взглядом по зимнему печальному саду. Было еще слишком рано — даже слуги еще спали. Сквозь голые ветви деревьев видно было, как занимается восход и как светлеет небосвод на востоке, меняя цвет с сине-фиолетового на бледно-голубой…

Но Джон не видел восхода солнца. Перед его глазами стояла Изабель — копна светлых волос, похожих на золотые нити, мягкий взгляд фиалковых глаз, в которых, казалось, отражались ласковые вечерние сумерки, золотая пыль веснушек на точеном носике, песня ее флейты, подобная соловьиным трелям. И удивительное ощущение ее нежных губ…

— О господи! — пробормотал Джон, отвернувшись от окна.