— Эта девушка одевается как служанка, почти все время разговаривает сама с собой и играет на флейте.

— Все еще хуже, чем я думала! — всплеснув руками, простонала тетушка Эстер. — Игра на флейте — это совсем не то, что нужно! Юные леди, получившие хорошее воспитание, играют на фортепиано.

Джон расхохотался; даже его мать и брат улыбнулись. Тетушку Эстер вовсе не волновало то, что девушка разговаривает сама с собой, — только то, что она играет на флейте!

Бросив короткий взгляд на Росса, Джон заметил на лице брата задумчивое выражение.

— Что ты на меня так смотришь? — раздраженно спросил он.

— Я поставлю свой последний шиллинг у Уайта на то, что девушки красивее леди Изабель Монтгомери ты не встречал уже много лет. — В голосе Росса звучало плохо скрытое торжество.

Джон сдвинул брови:

— Проиграешь, братец.

— Думаю, нет — иначе ты не пытался бы так упорно убедить нас в том, что она некрасива!

— Мне это тоже пришло в голову, — заметила герцогиня.

— Мне не нравятся блондинки, — упорствовал Джон, — особенно такие несносные, как мисс Монтгомери!

— Джонни, от любви до ненависти — один шаг! — объявила тетушка Эстер.

Росс расхохотался снова, а герцогиня закашлялась, пытаясь скрыть смех. Джон с неприязнью взглянул на тетушку и хотел было подняться с места, но мать приказала ему:

— Сядь. Рассказывай дальше.

Джон покорно опустился на стул и уставился на противоположную стену. «От нее пахнет фиалками, и у нее такие нежные, такие манящие губы…»

— Так что?

Джон перевел взгляд на мать.

— Дельфиния Монтгомери, ее мачеха, — просто ведьма. У нее две дочери, такие же жадные и противные, как она сама, — сообщил он. — Все они так дурно относятся к девушке, что та придумала себе подружку-невидимку. И это еще не все… Я же не мог предложить выезд в свет одной сестре, проигнорировав двух других. Так что вам нужно будет позаботиться о гардеробе для мисс Монтгомери. Она действительно одевается как служанка — в чем, я полагаю, виновата ее мачеха.

— Понимаю, — задумчиво проговорила его мать.

— Бедное дитя! — прибавила тетушка Эстер.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Джон своего брата.

Росс пожал плечами, с трудом согнав с лица улыбку:

— Похоже, ты… неравнодушен к ней!

— Я к ней совершенно равнодушен. Я просто озабочен будущими расходами на экипировку для трех девиц.

— Но Майлз Монтгомери со временем возместит тебе все расходы, — заметил Росс.

— Если только не потеряет в Америке все свое состояние, — докончил мрачно Джон.

— Пошли Галлахера в Арден-Холл и пригласи семейство Монтгомери к нам на Рождество, — предложила герцогиня.

Джону показалось, что он ослышался:

— Прошу прощения?..

— Мы можем пригласить портных сюда на время праздников, так что к моменту отъезда в Лондон все будет готово, — пояснила герцогиня.

— Я хотел бы спокойно отметить Рождество в семейном кругу, — возразил Джон. — Я не желаю в праздник думать о проблемах мисс Монтгомери!

«Или об аромате свежих фиалок…» — докончил он про себя.

— С твоей стороны это просто немилосердно, — заявила тетушка Эстер.

Джон снова оглядел всех троих. Росс улыбался, мать и тетушка были явно рассержены.

— Хорошо, я согласен на компромисс, — сдался он.