— А знаете ли вы, что в России…

— Об этом расскажете мне потом, — отмахнулась Скотто и обратилась к Банзеру: — Часы идут, Джо.

— Ну ладно. Но отдайте ему деньги, только получив информацию.

— Да так он палец о палец не стукнет, — запротестовала Скотто. — Он ждет в телефонной будке на углу Уилсона и Вейча в два тридцать. Деньги нужно прикрепить липучкой снизу к коробке для монет, тогда я получу информацию. А если денег не окажется…

Банзер задумался, затем нехотя кивнул, разрешая операцию.

Скотто вынула толстую пачку листов из сумочки. Я успел заметить заголовок: «Предложения СБФинП по бюджету». Сказав кратко: «Я сделала кое-какие замечания», она положила листы на стол и пошла к себе в кабинет.

Он не был таким безликим и казенным, как другие места в штаб-квартире, хотя и тут царствовал компьютерный терминал. Однако помещение украшали яркие репродукции с картин Тулуз-Лотрека, стояла тут старинная викторианская софа, висели медные крючки, на которых красовались шляпки. В считанные минуты Скотто выдала несколько звонков по многоканальному внутреннему телефонному устройству и зарезервировала еще несколько номеров, пока занятых. Тут я вспомнил Юрия с его телефонными муками, свидетелем которых был совсем недавно. Ему бы такой коммутатор.

Пока она говорила по телефону, я тоже времени не терял, начав кое-что набрасывать. Примерно в два двадцать из заветной телефонной будки позвонил оперативник и доложил, что деньги пристроены.

В два двадцать пять у нас появился Банзер. Уже два тридцать, тридцать пять, тридцать шесть, семь, восемь, девять, а звонка информатора все нет. Скотто мечется по кабинету, ее шеф не сводит глаз с часов. Я же просто подыхаю без курева. Наконец звонок — мы подпрыгнули от неожиданности, хотя и ждали его. Скотто подняла трубку, подала нам сигнал помалкивать, приложив палец к губам, и записала адрес. Передав его Банзеру, она только и вымолвила:

— Теперь ваш ход, Джо.

Банзер долго смотрел на адрес, потом сказал, воздев глаза к небу:

— Очень мне не нравится, когда бросаешь в дело все оперативные силы, а они приходят с пустыми руками. Не знаете, кто владеет зданием фабрики?

Скотто лишь виновато вздохнула.

— Нет, зато нам известен владелец той транспортной компании.

— Так? Вообще-то не столь и важно, кто ими владеет, потому что у них могут быть тысячи вполне законных счетов в банках. Откуда нам знать, что вполне законная компания не использует это здание в качестве вполне законного хранилища?

Скотто поняла его намек.

— А ведь вы правы, Джо. Я непременно выясню владельца.

Она поднялась и пошла в оперативный центр, я поплелся за ней. Аналитик из секции разведки, связавшись с банком данных в офисе профсоюза клерков Балтимора, мгновенно получил нужные сведения.

«На ваш запрос сообщаем, — появился развернутый текст на мониторе компьютера, — что в настоящее время здание арендуется фирмой «Коппелия пейпер продактс, лимитед».

У Скотто от удивления брови полезли на лоб.

— Лимитед? Они что, канадцы?

— Да. Чеки за городские коммунальные услуги выписаны на Монреальский банк.

— Не могу вспомнить, где я встречала такое название. — Скотто задумалась на минутку-другую, затем удрученно встряхнула головой.

— Зато я помню, — заметил я как бы между прочим, сразу оказавшись в центре внимания. — «Коппелия», если мне не изменяет память, — название известного балета.

Скотто сделала круглые глаза, но аналитик кивком подтвердил мои слова.

— Я видел его в центре имени Кеннеди пару лет назад, — задумчиво проговорил он.