23

По словам Скотто, от Арлингтона до Балтимора примерно час езды. Она добралась туда за 45 минут, выбрав шоссе № 75, проходящее через центр города. В пути я узнал, что в оперативную группу вошли представители балтиморской полиции, поскольку эта территория находится под ее юрисдикцией, Управления по экономическим вопросам, ибо грязные деньги получены в результате нелегальной продажи наркотиков, и таможенной службы, потому что налицо серьезная угроза контрабандного вывоза денег за границу.

— Как? И нет даже ФБР?

После гонений на аэродроме в иммиграционной службе я не мог удержаться, чтобы не помянуть эту службу.

— Зачем оно, если я и так могу им помочь, — насмешливо ответила Скотто.

— Неужели? Хотите еще больше выделиться?

— Не могу же я быть в каждой бочке затычкой. В любом случае они и так исхитрятся испортить мне день.

Балтимор представлял фантастическое нагромождение зданий из бетона и алюминия, припорошенных снегом, тесноту узких улочек, веером расходящихся от вдающегося в сушу залива. По крутой Холаберд-авеню мы добрались до грязного и мрачного восточного района города. Замусоренный, заставленный брошенными разбитыми автомашинами, с жалкими бездомными людишками, свернувшимися калачиками в подъездах заколоченных домов, он напомнил мне Ленинградский вокзал в Москве и соседние с ним дома, ставшие прибежищем для бездомных москвичей, число которых растет не по дням, а по часам.

Балтиморская полиция уже успела выставить охрану и засады по Колгейт-стрит, на которой расположена фабрика. Мы припарковались у заброшенного склада напротив, где разместился командный пункт операции, и вошли в комнату, обклеенную выцветшими киноафишами и листовками избирательных кампаний.

Скотто присела на раскладной стул и стала копаться в своей объемистой сумке с ремнем через плечо, внушительном туристском снаряжении из черной кожи, с множеством отделений, карманчиков и секций, на кнопках и застежках «молния». Она выступала и в роли дамской сумочки, и как служебный кейс. Прежде всего она достала автоматический пистолет, вынула из него обойму, быстро ее проверила и, всунув обратно в рукоятку, загнала патрон в патронник. Взгляд ее ничего не выражал, руки работали споро и уверенно. Затем по профессиональной привычке она начала готовить снаряжение, не раз спасавшее ее в схватках. Достав наплечную кобуру, вложила в нее пистолет, затем вытащила черную штормовку с надписью на спине «АГЕНТ МИНФИНА» и вывернула ее наизнанку.

Там и сям группки полицейских, в форме и в штатской одежде, оживленно переговаривались между собой. У каждого мента имелось портативное радиопереговорное устройство. Вдруг заговорил электронный динамик — сообщались последние указания. Банзер и начальники других задействованных ведомств столпились вокруг длинного стола, знакомясь с поэтапным планом фабрики. Жилистый чернокожий малый с усами подошел к Скотто и представился капитаном Трас-ком из балтиморской полиции и старшим в своей группе. А затем тоненьким голосом спросил ее, кивнув на меня: дескать, что за хмырь?

— А это наш гость, — ответила она, не моргнув глазом. — Следователь из Москвы. Он слушал там мои лекции. Теперь закрепляет знания на практике.

Банзер поспешно отвернулся в сторону, с трудом удерживаясь от смеха.

Капитан Траск сдержанно кивнул и отошел, не спуская с меня глаз: неужели из Москвы? Живой русский?

Я наклонился к Скотто.

— Выходит, я следователь? — спросил ее шепотом.

— Что еще может делать здесь журналист? — ответила она тоже шепотом. — Разве не расследовать?

— И то правда.

— Разве вас не было на моем семинаре?

— Ну как же, был.