Скотто сердито нахмурилась:

— Мистер Рабиноу, мы пришли сюда не для того, чтобы изучать уроки истории. Какое все это имеет отношение к тому факту, что Кастро привлек вас к финансированию проекта?

— А она ведь терпением не отличается, как считаете, Катков? — спросил он с обезоруживающей улыбкой.

Я не мог не вернуть ему такой же улыбки, но сделал это молча.

У Скотто же на лице не дрогнул ни один мускул.

— Все началось еще в конце 40-х годов, — начал Рабиноу. — После многолетнего сотрудничества Мейер и его итальянские партнеры переругались из-за шорного бизнеса в Лас-Вегасе. Итальянец Костелло посчитал, что дело там не выгорит, и отказался инвестировать капиталы. Мейер же не согласился и присоединился к Сейгелю, который в то время энергично проталкивал лас-вегасский проект. Что тут можно сказать? Только то, что Мейер оказался гением. Посмотрите на тот город сегодня.

— Как же, — презрительно фыркнула Скотто. — Настоящая витрина американской честности и неподкупности и семейных понятий о добре и зле.

— И государственных доходов от налогов, — добавил Рабиноу, не упустив случая уколоть ее, и подмигнул мне. — Подумайте только, агент министерства финансов США пренебрегает налогами! Так или иначе, каждый человек в первую очередь заботится о себе. Вот и Мейер, когда прознал, что итальянцы вступили в сговор с ЦРУ, чтобы устранить Кастро, решил прежде всего позаботиться о Мейере же.

— Помнится, они вроде пытались убить Кастро с помощью миниатюрной атомной бомбы, — сказал я.

— Можете мне не рассказывать, — с негодованием вступила в разговор Скотто. — Это была целая комедия ошибок. Любовница Кастро тайком пронесла в спальню таблетки с цианом, потом затеяли какую-то штуку с кремом для чистки обуви, чтобы у него борода облысела, придумали подсунуть отравленные сигары. Но ничего не срабатывало, каждый раз он умудрялся избежать гибели.

— Поразительно, — вымолвил Рабиноу с хитрой улыбкой на лице. — Поразительно. Щелкнув пальцами, они в момент свалили главаря гангстеров своих соперников, которого охраняла целая армия умненьких ребят, а до Кастро не сумели добраться. Почему же он так удачно избегал все опасности?

Скотто перевела взгляд с Рабиноу на надгробный камень и обратно, обдумывая детали и составляя в уме единую картину. Получалось одно:

— Видимо, Лански предупреждал Кастро о готовящихся покушениях?

Рабиноу чуть-чуть улыбнулся и кивнул.

— Не сочтите меня за хвастуна, но идею подал ему я.

— Уж не за нее ли вас исключили из гильдии адвокатов и дисквалифицировали?

— Давайте об этом не будем, — отрезал Рабиноу, которого перекосило от одного только напоминания об этом эпизоде. — Сначала Мейер воспротивился моей идее и не принимал ее, но когда понял, что с Кастро придется считаться, то начал действовать, чтобы спасти «Ривьеру».

— Вот как? Он мог бы стать гением, — нараспев произнесла Скотто, — но на этот раз не прислушался к своей интуиции.

Рабиноу лишь махнул рукой:

— Гостиницу «Ривьера» действительно вновь открыли, но вскоре Кастро снюхался с Кремлем и ее национализировали, как и собственность «Кодака», «Вестингауза», «Вулворта», — добавил я. — Но, черт побери, «Ривьера» теперь опять в строю. В течение ряда лет все русские шишки останавливались непременно в ней: политики, генералы, инженеры. Казино они превратили в место собраний и совещаний.