С одной стороны шоссе до самого горизонта тянулись поля сахарного тростника. Вместо комбайнов, стоящих на приколе без горючего, на полях работали люди с мачете. С другой стороны шоссе мимо проносились целые километры девственно чистых песчаных пляжей, мелькали живописные деревни с музыкальными названиями: Санта-Мария-дель-Мар, Бока-Сьера, Плая-дель-Эсте, Санта-Крус-дель-Корте, Карбонера.

Рабиноу, может, и был лживым сукиным сыном, но насчет Варадеро он не обманывал. Щедро залитое солнцем, с качающимися пальмами, обдуваемое мягким свежим ветерком, это местечко было мечтой наяву, мечтой, которая вот-вот должна была воплотиться в жизнь. Функционировали уже несколько гостиниц для бизнесменов, другие пока пребывали на разных стадиях строительства.

Приехав туда в разгар дня, я попытался сразу все осмотреть. Узенький перешеек в самом широком месте едва ли достигал тысячи метров. Во всю длину его шел главный проспект Премьера, его пересекали коротенькие боковые улицы и переулки. Четкая планировка облегчала поиски. Я взял карту и побрел по десятикилометровой полоске песка, проверяя строительные площадки и грузовые дворы каждой гостиницы, служебных зданий и складов. Контейнеры стояли повсюду, и только что привезенные, неразгруженные, поставленные на солнцепеке. Вот только контейнера № 95824 среди них не было вовсе, что меня сильно тревожило. Не сказать, что я искал иголку в стоге сена, — массивные металлические ящики упрятать не так-то просто, а крупные цифры на них издалека бросаются в глаза.

Солнце уже садилось за горизонт, когда мне встретилось здание гостиницы, строительство которой уже завершалось. На стоянке для автомашин выстроились контейнеры с «Галифакса». Из них выгружали мебель, столики для игр, игральные автоматы, и на автокарах и тележках завозили их в здание. Я обходил стоянку в поисках исчезнувшего контейнера, когда увидел, что к разгрузочной площадке медленно подъезжает «ЗИЛ».

Через несколько мгновений я замер — из гостиницы вышли Рабиноу и Баркин.

Помнится, Рабиноу говорил о своих деловых отношениях с Баркиным. Банзер же высказал мысль, что Баркин принимает какое-то непосредственное участие в строительстве комплекса. Судя по всему, оно закончится тем, что Баркин станет заправлять работой казино.

Выйдя из гостиницы, они о чем-то переговорили с человеком, наблюдавшим за разгрузкой, затем сели в лимузин. Неуклюжая, топорно сработанная машина выехала на проспект, пересекла мост, перекинутый через узкий заливчик, и, вместо того чтобы ехать по направлению к Гаване, повернула на дорогу, ведущую в аэропорт Варадеро, где стояло множество частных и чартерных самолетов. Там был и личный самолет Рабиноу «Гольфстрим». Едва они поднялись в него, моторы заревели и самолет порулил на взлет.

Я опять вернулся к поискам контейнера, но не было ни контейнера, ни Рей-Бана, между прочим. Оставалось одно — признать свою ошибку. Несмотря на логические умозаключения, несмотря на прибывшую сюда колонну трейлеров, несмотря на присутствие здесь Рабиноу и Баркина, вероятнее всего, контейнер № 95824 в Варадеро не привозили.

Тогда я отправился назад, в Гавану. Стало совсем темно. Встречавшиеся по пути редкие прибрежные деревни казались безжизненными, будто покинутые жителями в связи с приближением вражеской армии. Лишь изредка унылую ночную темноту нарушало мерцание далеких огоньков, видимо, это горели обыкновенные свечки. Ничего не нарушало мои мрачные мысли, не было и намека на то, что положение может исправиться. А ведь Скотто целиком доверилась моим словам. Я не пробыл в Гаване и суток, а уже профуфукал парочку миллиардов баксов. Как мне объяснить, что проморгал контейнер? Проклятье! Должен же он где-то быть. Я уже подыхал от усталости, голова ничего не соображала.