Я повернулся, чтобы идти к машине, и замер. Перед ней стояли два охранника. Один направил на меня винтовку, другой подошел, осветил мое лицо карманным фонариком, затем направил луч внутрь машины. Карта, мой загорелый вид, тенниска, фотоаппарат на переднем сиденье успокоили их.

— Турист, — проворчал один, нахмурив брови. Другой сердито кивнул. — Стоянка автомашин там, — сказал он и жестом указал место. — Приезжие ставят машины там.

— Вот как? — произнес я, вяло улыбнувшись. — Спасибо, сеньор. Грасиас.

Этим я ограничился и медленно поехал прочь. Все идет нормально, Катков. Меня признали за туриста, пришло время и действовать как туристу. Не выслеживать и вынюхивать все кругом, а повесить на шею фотоаппарат и топать смело к парадному подъезду. Почему бы нет, черт побери? Рей-Бан, можно сказать, лицом к лицу меня не узнал. Чего же теперь бояться?

Перед входом в отель «Ривьера» в отраженном свете поблескивал небольшой бассейн с фонтаном — русалка и морской конек свились в блаженстве сексуального экстаза. Как и другие дома и здания в Гаване, игорный дворец, детище фантазий Мейера Лански, нуждался в основательном ремонте. Стеклянные двери вели в запущенный вестибюль, где тускло мерцали запыленные, давно не чищенные люстры. Мраморный пол был покрыт толстым слоем грязи и пыли, ковры, драпировки и мебель потерты и изношены. Бесцельно слонялись по залу и сидели несколько человек и зевающий от скуки коридорный. Какой-то старичок почитывал газету. Только русские инженеры, некогда бывшие во Дворце конгрессов частыми гостями, чувствовали себя здесь, судя по всему, как дома.

В регистратуре никого не было. Я прошел дальше, в крытый мраморный портик. Здесь находились двери лифтов и виднелся главный вход во дворец. В былые времена прибывающих гостей приглашали прямо в казино. Теперь путь туда преграждали тяжелые стальные двери. Закрытые и запертые. Даже опечатанные, словно в хранилищах ценностей. Цепочка толстых канатов, обшитых бархатом, преграждала путь случайно попавшим сюда постояльцам отеля. Небольшие таблички на нескольких языках предупреждали: «Посторонним вход воспрещен». Здесь вооруженная охрана не требовалась. Нечего привлекать ненужное внимание к тому, что творится теперь в закрытом помещении Дворца конгрессов.

Да будь хоть еще строже охрана, мне на это плевать. Ничто меня не остановит, я не успокоюсь, пока лично не взгляну на фантастическую феерию там, внутри, с двумя миллиардами долларов. Игорное оборудование и мебель оттуда, должно быть, уже давно вывезли, но казино вряд ли ремонтировали, обновляли и красили заново, не говоря уже о перестройке. Если так, если до внутренних помещений еще не добрались, то я преотлично знаю дорогу туда.

Я нагнулся, пролез под бархатным канатом и через стальные двери прошел в коридор, там повернул налево, потом направо и подошел к двери с табличкой «Администрация». За дверью оказалось помещение, похожее на театральные кулисы: высокие потолки, бетонный пол, авансцена без стенок. Театральные уборные, где некогда переодевались и гримировались заезжие знаменитости, были переделаны под служебные кабинеты и офисы. Как и в вестибюле, здесь чувствовалось запустение, стояла колченогая обшарпанная мебель и не было ни души в этот поздний час. В лабиринте комнат и кабинетов легко было заблудиться. Я принялся искать полукруглую стенку зала Дворца конгрессов. Из какого-то офиса послышалось непонятное громкое жужжание. Я замер на месте, затем осторожно двинулся на звук и заглянул в полуоткрытую дверь. Пожилая уборщица, похожая на наших московских бабушек с березовыми метлами в руках, чистила пылесосом вытертый ковер. Подождав, пока она не повернулась ко мне спиной, я проскользнул мимо двери. Гул пылесоса заглушил мои шаги по бетонному полу.

Наконец-то я попал в полукруглый коридор, окружающий по периметру яйцеобразное здание.