Я просто кипел от негодования, жилы на шее дергались, как пожарные шланги.

Минутку я приходил в себя, затем нехотя кивнул и пошел вслед за Сергеем. Он прикрыл дверь и стоял, явно собираясь с мыслями. Л затем, словно учитель, вынужденный бранить ученика-отличника, стал выговаривать:

— Николай, я недоволен тобой. Ты же ведь порядочный человек, а ведешь себя безобразно.

— И ты не лучше. Ты хоть бы позвонил мне.

— Да я только что звонил!

— Да пошел ты на…

— Вера взяла трубку. Спроси у нее. Сейчас еще нет девяти. Что же мне, будить тебя среди ночи и предупреждать: эй, Коленька, у меня плохие новости.

— Какие еще новости? Воронцова угрохали, чтобы не вышел скандал с приватизацией. Откуда же выползла вся эта чепуха с ограблением?

— Послушай, Коля, ты, видно, склонен полагать, что все здесь подано не так, как ты замыслил.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Этот литсотрудник — парнишка инициативный. Вчера днем он…

— Какое вежливое оправдание ты подыскал!

— Так вот. Вчера днем, — не обращая внимания на мое ехидное замечание, продолжал Сергей, — он позвонил дочери Воронцова, чтобы проверить кое-какие факты, но…

— Его никто не просил проверять факты! Ему поручили лишь пригладить мой текст да придать ему форму, как на Западе. Помнишь ведь?

— Разумеется, Коля, я все помню, — ответил Сергей, четко выговаривая каждое слово, будто увещевая упрямого ребенка. — Ну, а теперь выслушай меня до конца.

Я развел руками и плюхнулся на стул напротив него, мрачно кивнув головой.

— Ну вот и спасибочки, Коля. Когда Древний позвонил Чуркиной, она как раз уходила на Петровку, ей было не до нас. Ну, а парень он не промах, выдал пару звонков кому-то или куда-то и получил разрешение встретиться с ней. Стоит ли говорить, что опознание трупа отца — процедура не из приятных. Древний успокаивал ее как мог, был рядом с ней, когда она опознавала личные вещи Воронцова и заявила, что кое-что пропало.

— Рассказывай, рассказывай. А я был на месте убийства и видел сам, что ничего не пропало. Его бумажник, часы, его…

— Да знаю я, знаю, — перебил Сергей.

— Тогда почему же в том сраном некрологе написано, что у него пропали ценные вещи?

Сергей уставился в потолок, подумал, а потом решил:

— Ну, наверное, для прикрытия.

— Какого прикрытия? — вскочил я со стула. — Чего надо прикрывать-то?

— А то, что на самом деле пропало.

— Что это, игра в угадайку? Говори дальше, черт бы тебя побрал, что же украли?

— Не знаю, — ответил Сергей, стараясь не глядеть мне в глаза.

— Ты ставишь под сомнение мои сведения, Сергей, не раскрывая свои. Если этот парень был вместе с ней, то он знает, что пропало.

Он как-то сконфуженно качнул головой, затем вздохнул и нехотя признал:

— Да, ты прав. Шевченко просил нас не публиковать твой репортаж. Он не хотел будоражить тех психов, которые всегда признаются в совершении преступлений, к которым никакого отношения не имеют.

— Ради Бога, расскажи все.

— Да не волнуйся ты так. Учитывая сегодняшнюю обстановку, я не могу не доверять тебе. К тому же меня не интересуют уличные происшествия. Некрологи я публикую, поэтому поместил и этот, на Воронцова Лучше тебе самому поговорить с Шевченко.

— Ха, с ним-то я переговорю, но сейчас говорю с тобой. У нас с ним есть уговор, Сергей. Это мой газетный материал, и я…

— Нет, нет и нет, Николай.