Эйлин завтракала на кухне, потягивая растворимый шоколад и слушая пение птиц за окном. Еще только рассвело, но день обещал быть ярким и солнечным. Хорошее предзнаменование перед свадьбой, подумалось ей.

Свадьба! Трудно поверить. Вообще-то Скотт хотел, чтобы они поженились на день раньше. Но Этель Крэнстон выторговала двадцать четыре часа. И слава богу: Эйлин только-только успела завершить дела в конторе, а Скотт – свою миссию в Луизиане. Из-за обоюдной занятости матери пришлось самой обзвонить гостей. Список непрерывно увеличивался и насчитывал шестьдесят пять приглашенных. Хорошо хоть, что Скотт не имел близких родственников, иначе им в доме уже просто не хватило бы места.

– Будь у твоей мамы еще день в запасе, пришлось бы арендовать стадион, – пошутил по телефону Скотт.

– Может, даже к лучшему, – засмеялась Эйлин.

Эйлин вздохнула и покачала головой. На маму невозможно сердиться! Ведь она, бедная, не знает, что красота и романтика – не самое главное в отношениях жениха и невесты. Этель надеется, что дочь вступит в брак первый и последний раз. Вот мать и старается вовсю – ведь на свадьбе сыновей она только наблюдала, как правят балом: по традиции матери жениха полагалось оставаться в тени и держать рот на замке.

– Мама, ты где? – позвала Эйлин.

– Ох, дорогая, как хорошо, что ты пришла пораньше! – поспешила из соседней комнаты Этель. – Погляди на свадебный пирог.

Эйлин послушно последовала за матерью. На столе, возле законного для новобрачных места, возвышался трехэтажный торт. С одной стороны красовалась большая серебряная чаша для пунша, с другой – грандиозный шоколадный торт, предназначенный жениху. Горничная доставала из буфета праздничные десертные тарелки, серебряные вилки, бумажные салфетки, на которых значились имена Эйлин и Скотта. Середину стола украшали цветы.

– Как ты думаешь, пирога, пунша и шампанского достаточно? – озабоченно спрашивала Этель. – Может, приготовить канапе и паштет?

– Все превосходно, мамочка! – заверила Эйлин. – Ты же помнишь: мы не хотим излишнего торжества. К тому же уедем вскоре после венчания.

– Ну ладно, если ты так считаешь…

– Ну конечно, – подтвердила Эйлин, чувствуя себя мошенницей.

По сути, идея Скотта не лишена смысла – простая, без всякой помпезности церемония. Самое идеальное – вообще отправиться в Лас-Вегас и зарегистрироваться подальше от любящей семьи с их романтическими фантазиями. Только бы им удалось четко сыграть роль влюбленных и не разочаровать родственников!

– Мне очень нравится торт! – добавила Эйлин с энтузиазмом, стараясь придать словам как можно больше искренности. – Как тебе удалось достать такую роскошь? Ведь до свадьбы оставались считанные дни.

– Сказала в пекарне, с вас, мол, причитается, ведь я столько лет покупаю там выпечку, – засмеялась Этель. – Ну и, конечно, не обошлось без щедрых чаевых.

– Ты проделала грандиозную работу! – подхватила Эйлин, обнимая мать. – Спасибо.

– Такие хлопоты доставляют мне огромное удовольствие. Это вам со Скоттом спасибо. Ну а теперь беги наверх, начинай готовиться. Через часок придет Берни, сделает тебе прическу. А пока прими ванну, расслабься.

Подхватив вещи, Эйлин поспешила наверх по винтовой лестнице. Хотя она давно не жила здесь, мать бережно сохраняла ее комнату в неприкосновенности, как и комнаты братьев. Присев на кровать, Эйлин задумалась: все-таки она счастливая – у нее замечательные родители. Барри и Этель всегда преданно заботились и о детях, и друг о друге. У Скотта, по его словам, все обстояло иначе.