Он взял Эйлин за подбородок, легонько повернул ее лицо к себе и начал покрывать губы, щеки, глаза короткими, нежными, дразнящими поцелуями.

– Пойдем наверх?

– Прямо сейчас?

Эйлин вдруг почувствовала страх и неуверенность. В свои двадцать девять лет она, к сожалению, не слишком искушена в сексе. Но Скотт, не сомневалась, был в этом плане знатоком. Что, если она его разочарует?

– Но ведь… – начала она.

– Еще светло? Ты это хотела сказать? – нетерпеливо перебил ее Скотт, глядя на Эйлин в упор. – Но ведь ради любви и наслаждения люди вступают в брак, разве ты не понимаешь?

– Ради секса?

– В том числе. Мы же договаривались о нормальном браке. А чем, по-твоему, занимаются молодые в медовый месяц?

– Я прекрасно понимаю. Правда, несколько странно сразу прыгать в постель с тем, кто даже несколько слов не произнес после свадьбы.

– Да и ты не отличаешься многословием.

– С кем разговаривать? С камнем?

– Но почему? – запротестовал Скотт, опять гладя ее волосы. Потом пальцы перебежали на шею, стали гладить грудь. – Я вовсе не каменный, Эйлин.

Он коснулся губами ее рта, трепетно ожидая ответа. Тихая ласка воспламенила Эйлин больше, чем страстные объятия. Скотт как бы исследовал тело, изучая ее ощущения и реакцию. Эйлин теснее прижалась к твердому, мускулистому торсу. Электрический разряд пронзил все ее существо, она мгновенно погрузилась в пучину буйных неконтролируемых чувств. Скотт обнял ее за талию и повел в спальню.

И хотя винный погреб на ранчо не отличался размерами, подбор вин был отменным. И Скотт следил за тем, чтобы бокал Эйлин не пустовал. Она потягивала изумительное бургундское и перебирала в памяти события минувшего дня. Скотт оказался замечательным любовником – умелым, внимательным, нежным. И тем не менее девушку не покидала непонятная тревога из-за очень странного настроения Скотта на свадьбе. Да уймись же! – ругала она себя. Может, это всего лишь естественное волнение. Не делай шума из ничего. Ведь сейчас-то он доволен!

Мысли ее нарушил Скотт.

– Пойдем в дом? – Он вынимал из гриля аппетитные бифштексы. – Здесь, конечно, приятнее, но скоро нас съедят комары.

Эйлин последовала за ним. Скотт поставил деревянное блюдо с румяным мясом на стол, потом принес из кухни свежую зелень.

– Как хорошо, что хоть кто-то из нас умеет готовить, – похвалила Эйлин.

– Не радуйся прежде времени. Салат и бифштексы – практически предел моих кулинарных талантов.

– Плохо, – покачала она головой.

После обеда молодожены вернулись в гостиную. Пейзаж за окном изменился. В вечернем темно-синем небе светил серп луны, бриллиантами сверкали миллионы звезд. В темноте, когда не горели неоновые фонари, они казались особенно чистыми и яркими, даже умиротворяющими. Скотт находился в благодушном настроении, и остаток вечера прошел лучше, чем ожидала Эйлин.

– Расскажи, как ты купил ранчо.

– По счастливой случайности, – ответил он, приглашая жену сесть рядом с ним на кушетке. – Я представлял клиента, который владел кое-какой собственностью неподалеку отсюда. Ему принадлежал старинный особняк, подлежащий охране как историческая ценность. – Скотт взял график с кофейного столика и налил в бокалы ликер. – Так вот, главным препятствием при разделе имущества в разводе супругов и стал тот самый дом.