– И кому же досталось имущество?

– Никому. После нескольких месяцев бесплодных попыток судья вынес решение продать дом и разделить выручку. И вот, когда я здесь наблюдал за продажей имения, случайно набрел на такое вот милое местечко и просто влюбился. Приезжаю сюда при каждом удобном случае. Ни разу не пожалел о покупке.

– А кому достался пудель?

– Никому. Жюри присяжных учредило над ним двустороннюю опеку – шесть месяцев песик живет у одного хозяина, полгода – у другого.

– Ты шутишь?

– Ничуть. Так что у собачки всегда вдоволь вкусного корма… она окружена нежностью… – Скотт ласково прикоснулся губами к шее Эйлин, – … заботой, – его руки обхватили жену и притянули к себе, – … любовью…

Утром Эйлин разбудил запах свежесваренного кофе. На лестнице послышались шаги, и в комнате появился Скотт с подносом в руках.

– Что вы предпочитаете – кофе, чай или меня? – с усмешкой спросил он, ставя поднос на столик перед кроватью.

Эйлин придирчиво заглянула в чашки.

– Не вижу никакого чая, – пожала она плечами и принялась за кофе.

– Ладно, не будьте столь разборчивы. Честно говоря, я был уверен, что вы предпочтете меня, потому и не позаботился о чае. – Он забрался к ней под одеяло и тоже взял чашку. – Поедем в соседний городок? На ланч? – Несколько раз Скотт быстро поцеловал Эйлин в шею. – Хм… только давай потом… попозже. – Губы его опять скользнули по ее шее, лицу, теплое дыхание защекотало ухо. – Эйлин, как я люблю… – Он помедлил. Затрепетав, она выжидающе глядела на мужа. – Как мне нравится твое тело!

Сердце ее оборвалось и словно провалилось. А ей-то показалось, что Скотт хочет признаться в любви… Но нет, только не он, который отлично владеет собой и никогда не сорвется – даже в порыве страсти. Впрочем, даже если бы он случайно признался в любви, суть их отношений не изменилась. И все же, думала она, приятно лежать рядом, положив руку ему на живот, и чувствовать, как он обнимает твое тело.

Днем они с интересом осмотрели достопримечательности соседнего городка, заглянули в местные антикварные лавочки, пообедали в небольшом ресторанчике.

Эйлин осталась очень довольна поездкой. Скотт держался гораздо раскованнее, чем накануне. Пообещал устроить экскурсию по ранчо верхом на лошади, а потом – рыбалку. Эйлин надеялась, что они привыкнут друг к другу, сблизятся, научатся лучше понимать друг друга, поделятся воспоминаниями. Порой ей казалось – вот-вот начнется настоящая семейная жизнь.

Но, увы, все надежды рассыпались в прах, едва они добрались до дома. За дверью, где-то в глубине, надрывался телефон. Скотта в Хьюстоне ждала срочная встреча с клиентом. Эйлин думала, он откажется, деликатно сославшись на медовый месяц. Однако, к ее изумлению, муж с готовностью согласился.

Явно раздосадованная, Эйлин, не показывая тем не менее обиды, наскоро покидала в чемодан его вещи и последовала за Скоттом к машине.

– Извини, – сказал он, – ничего не поделаешь.

Она не ответила и, избегая его взгляда, села в салон.

По дороге Скотт молчал. Высадив Эйлин возле дома, сразу уехал, даже не поцеловал на прощание.

Итак, дней десять Эйлин предстояло провести в одиночестве. Она старалась убедить себя, что не имеет права злиться, обижаться, чувствовать себя покинутой. В конце концов, она же не собиралась после свадьбы круто менять образ жизни. Стало быть, и Скотт должен пользоваться подобными привилегиями.