АЛЬФРЕДО (задумывается, кажется заинтересованным). Нет, синьор, разве дон Думми умер?

ДОМЕНИКО (с горечью). Умер, именно умер. Дон Мими Сориано не существует!

АЛЬФРЕДО (на лету схватывает суть дела). А… вы имеете в виду… дона Мими… (Серьезно.) Но… черт возьми!

ДОМЕНИКО (словно вновь видит себя молодым). Черные усы! Стройный, как тростник! Ночь превращал в ясный день… Разве я давал кому-нибудь спать?

АЛЬФРЕДО (зевая). Вы это обо мне?

ДОМЕНИКО. Ты помнишь ту девчонку с Капемонте? Прелесть девчонка: какое имя — Джезуммина! «Убежим», — шептала она. Как сейчас слышу ее голос. А жена ветеринара?

АЛЬФРЕДО. Да… Но зачем вы мне о ней напоминаете? У нее жила свояченица, которая работала в парикмахерской. Начал было я ухаживать, да не сошлись характерами…

ДОМЕНИКО. Когда идешь с девчонкой в парк, надо сразу бросаться в атаку. Протоптал я туда свою тропинку…

АЛЬФРЕДО. Вы были красавец хоть куда!

ДОМЕНИКО. Одевался только в серое и коричневое. Мои излюбленные цвета. На голове цилиндр, в руках хлыст… Лучшие кони — мои. Помнишь «Серебряные очи»?

АЛЬФРЕДО. Еще бы не помнить!.. Черт возьми! «Серебряные очи», пегой масти?.. (С грустью.) Великолепная лошадь! Круп у нее, словно полная луна! Я был влюблен в эту лошадь! Наверное, поэтому и разошелся с парикмахершей. И когда вы продали ее, Альфредо Аморозо очень страдал…

ДОМЕНИКО (погружаясь в воспоминания). Париж, Лондон… скачки… Я чувствовал себя хозяином вселенной! Делал все, что хотел: для меня не существовало никаких правил, никаких законов. (Горячо.) Никогда никто, даже сам господь бог не мог выбить у меня из-под ног землю. Я был хозяином гор, морей, моей собственной жизни… А теперь? Я конченный человек: у меня нет воли, нет энергии! Я что-то делаю только затем, чтобы убедить себя самого, что это неправда, что я еще сильный, могу побеждать людей, жизнь, смерть… Но все это ложь. Однако в моих устах она звучит так убедительно, что я сам начинаю верить… Рано еще сдаваться… Надо бороться! (Решительно.) Я должен бороться! Не согнулся еще Доменико Сориано. Нет… (Вновь обретает свой решительный тон.) Ну, что нового? Ты ничего не узнал?

АЛЬФРЕДО (тихо). «Ничего не узнал»? Здесь со мной играют в молчанку. Донна Филумена — все это знают — не переносит меня. Хотел было узнать, куда ходила Розалия… Если верить Лючии, она относила три срочных письма донны Филумены.

ДОМЕНИКО (медленно размышляя; уверен в своих, предположениях). Кому?

ФИЛУМЕНА (ее домашнее платье несколько в беспорядке; она делает вид, что никого не замечает; кричит по направлению к коридору). Лючия! (Розалии.) Дай мне ключи!

РОЗАЛИЯ (протягивает ключи). Вот!

ФИЛУМЕНА (кладет в карман; нетерпеливо, имея в виду Лючию). Где она пропадает? (Зовет ее более решительным тоном.) Лючи!

ЛЮЧИЯ. Что случилось, синьора?

ФИЛУМЕНА (резко). Возьми эти простыни!

В столовой рядом с кабинетом стоит оттоманка, постели там.

ЛЮЧИЯ (несколько удивлена). Хорошо. (Собирается уходить.)

ФИЛУМЕНА (останавливая ее). Постой. Мне понадобится твоя комната.

Это чистые простыни. Их надо застелить. А ты будешь спать в кухне.

ЛЮЧИЯ (недовольно). Хорошо. А мои вещи? Вещи тоже перенести?

ФИЛУМЕНА. Я сказала, что мне понадобится твоя комната.

ЛЮЧИЯ (немного повышая голос). А куда я сложу мои вещи?

ФИЛУМЕНА. В шкаф в коридоре.

ЛЮЧИЯ. Хорошо. (Выходит в дверь налево.)

ФИЛУМЕНА (делая вид, что только сейчас заметила Доменико). Ты здесь?

ДОМЕНИКО. Да, ночевал на голой земле… (Холодно.