– Да-а… – протяжно выдохнул Толик. – Переехать сюда, жить здесь… Кто же откажется?

– А ты женись, – просто сказал Роман. – Женись, и все дела. Деньги у тебя есть…

– Пока есть, – подчеркнул Толик, делая ударение на первом слове.

– Кончатся эти, еще заработаешь. Голова на плечах есть, она у тебя варит. Если что, я помогу.

– Спасибо. Жениться… А на ком? Кому я нужен?

– Да тут барышень сколько хочешь.

– Что им – москвичей мало?

– Э-э, – улыбнулся Роман. – Не все так просто. Вот про ленинградцев мы поговорили, а о москвичах забыли. Москвичи – народ прагматичный. Купцы, одно слово. Поэтому, кстати, и в искусство особенно не лезут. Не купеческое это дело – песенки орать. Так?

– Ну, наверное…

– Москвичи, они вами, провинциалами, торгуют. Строят галереи, концертные залы… Издревле так было на Руси. Третьяковка вот, например… Провинциалы пишут картины, а Москва их покупает и продает…

– Но ведь галереи – это вроде бесплатно…

– Толик, ты не понимаешь. Меценатство – та же торговля. Только не с людьми, а с Богом. Впрочем, об этом как-нибудь в другой раз. Я про москвичей заговорил к тому, что у нас тут невест выбирают с приданым. Купеческая натура, ничего не поделаешь. Но тебе-то ведь прописка нужна, а не приданое, правильно? Ну и, может быть, любовь… А?

– Да… Вообще-то не худо, чтобы любовь… Но можно и так…

Толик несколько секунд помолчал, потом внимательно посмотрел на своего старшего товарища.

– Кстати, о Боге. Я тебя, Рома, давно хотел спросить…

Боян снова прошелся по веранде, вернулся к сидящему в плетеном кресле Роману, взял из его руки "косяк", затянулся.

– Ты меня извини, я человек неверующий…

– Все вы, питерские, нехристи, – усмехнулся Роман. – Ну, ничего, ничего. Давай, говори.

– А ты, как я понимаю, верующий…

– Допустим.

– Чего уж тут – допустим? И в церковь ходишь, и иконы храмам даришь…

– Ну?

– Вот я и хочу спросить – как это у тебя, у верующего…

– Сочетаются жажда наживы и православие? Ты об этом? Так ведь у меня, Толя, никакой жажды наживы нет.

– Как это нет? – Боян усмехнулся. – А чем же ты занимаешься?

– Спортом, – серьезно ответил Роман.

– Что-что? – Толик поднял брови. – Не понял.

– Спортом, – повторил Роман. – Дай-ка мне…

Он взял у Толика папиросу и сделал несколько коротких затяжек.

– Для меня деньги как таковые не имеют значения. Мне интересен процесс. Соревнование, если хочешь.

– А-а… Понимаю. Самым крутым хочешь стать.

– Нет. Самым крутым не хочу. Самые крутые у нас по уши в крови плавают.

– Скажешь тоже.

Роман усмехнулся:

– Ты просто не знаком с крутыми-то. Те, кого мы богатыми называем, – это так… Средний класс. А крутые – они на "Запорожцах" ездят… В "скороходовских" ботиночках шаркают.

Толик улыбнулся, глубоко вдохнул насыщенный хвойным ароматом воздух.

– Какие страсти, ты, Рома, мне рассказываешь. Тебя послушать – просто мрак… На "запорах"… В "скороходах"… Тоска зеленая.