Мы объехали грузовик по обочине и продолжили путь.

— Жизнь вообще несправедлива к компьютерным мобам, — сказал Федор. — Допустим, ты — хэдкраб. Сидишь себе в засаде, занимаешься своими хэдкрабьими делами, думаешь свои хэдкрабьи мысли. День сидишь, другой. А на третий день мимо пробегает Гордон Фриман и походя лупит тебя красной монтировкой по голове.

— Для хэдкраба это не просто монтировка, — сказал я. — Это красная монтировка судьбы.

— Боюсь, третью часть мы теперь так и не увидим.

— Разве что в реальности, — сказал я.

— Хотя, мы теперь многого уже не увидим, — сказал Федор. — Хорошо хоть, "Игра престолов" закончилась и "Мстители" до финала добрались.

— А я бы на "Войне бесконечности" все закончил, — сказал я. — Типа, они были хорошие ребята, они бились, как львы, и дело их было правое, и они приложили все силы, но так и не смогли, и в конечном итоге проиграли. Такая фигня.

— Слишком пессимистичная концовка, — сказал он.

— Зато жизненная, — сказал я.

— Тогда тебе финал "Игры престолов" как раз должен был понравиться, — сказал он. — Куда уж жизненнее.

— Не смотрел, — сказал я.

— И вот о чем с тобой после этого разговаривать?

— Я тебе могу рассказать, как дельтовидную мышцу правильно качать, — сказал я. — Или хотя бы показать, где у тебя эта мышца.

— Бугагашеньки, — сказал Федор. — Далеко хоть эта дача?

— Еще километров сорок, — сказал я.

— Это уже там люди с песьими головами живут?

— Нет, они подальше, за пределами Московской области.

Похоже, у ласточки после прихода системы еще и инжектор прочистился, потому что она пожирала километры с бодростью, которой я за ней уже довольно давно не замечал, и уже скоро мы были на месте.

Место было довольно странное.

Обычная подмосковная деревня, в один момент она почему-то стала очень популярна у москвичей, и они выкупили тут половину земельных участков, снесли то, что на них было, и построили там свои дачи. И теперь обычные деревенские срубы соседствовали с краснокирпичными трехэтажными особняками, финскими каркасными домами и прочим архитектурным безобразием.

Дом Стаса как раз был трехэтажный и из красного кирпича. Его окружал такой же красный забор с коваными воротами, на которых был изображен свирепый дикий кабан.

— Нормально так, — оценил строение Федор. — И чем занимается твой кореш? Наркотиками торгует?

— Какие ваши доказательства? — спросил я и посигналил.

— Похоже, никого дома нет, — заметил Федор через пять минут ожидания.

— Ночь на дворе, дай людям время, — сказал я и снова посигналил.

Над воротами загорелся фонарь. Во всей остальной деревне света не было, но меня это не удивило. У Стаса стоят газовый генератор.

Потом в воротах открылась калитка и в нее просунулось дуло двустволки.

Я вышел из машины и помахал рукой.

— Дед Егор, не стреляй. Это я, Василий.

— Ас? Какой еще Василий? — подозрительно осведомились с той стороны двустволки.

— Чапай, — сказал я.

— Так и знал, что это ты, — сказал дед Егор, убирая двустволку и выходя на свет. — Порядочные люди в такое время дома сидят, ек-макарек.

— Стас здесь?

— Я и говорю, нет здесь Стаса, — сказал дед Егор.