— Если дачник какой-нибудь не сожрет.

— Зубы обломает, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Упырь нынче пошел хилый, нездоровый и тонкокостный. Удар в голову не держит, а выстрел — тем более.

— Они разные бывают, — сказал я, припомнил кадавров из торгового центра.

— Поглядим, — сказал дед Егор. — Вы как, Стаса ждать будете или дальше куда-нибудь поедете?

— Не решили еще, — сказал я. — Наверное, пару дней перекантуемся, а там видно будет.

— И верно, — одобрил план дед Егор. — С одной стороны, спешка тут никому не нужна, не за черепахами, чай, присматриваем. А с другой — негоже вам, молодым, как мумиям в склепу сидеть.

— В склепе, — поправил я.

— Да какая, ек-макарек, разница.

Я не стал дожидаться возвращения Федора из подвалов, допил свое пиво и отправился на второй этаж, где находились гостевые спальни.

За Стаса я не волновался.

Если система не определила его в зомби изначально, то дальше он себя сожрать точно не даст. По молодости, пока он еще не увлекся политикой, не вступил в Единую Россию и не стал помощником депутата Госдумы, он носил кличку "Кабан" и слыл самым отмороженным из люберецких отморозков, а такая репутация в узких кругах многое значит.

А теперь он в таких кругах вращается, где все друг друга жрут, кто-то по делу, а кто-то — просто чтобы форму не потерять. И ничего, жив курилка, не сидит и не в бегах и даже сам в депутаты собирается… Собирался, в смысле.

Мы с ним познакомились случайно, в драке. Я ему тогда руку сломал, и он до сих пор меня за это уважает.

Размышляя подобным образом, я скинул куртку и ботинки, улегся на кровать, уложил рядом с собой Клаву в пределах доступности и сам не заметил, как уснул.

Никакие зомби мне не снились и выспался с отменно.

Все-таки, сон в сельской местности, где нет соседей с перфораторами, а соседа с газонокосилкой накануне сожрали зомби, весьма приятен и полезен для здоровья.

В городе так не поспишь, особенно в многоквартирном доме, особенно в коммуналке. Обязательно кто-нибудь или музыку включит, или ругаться начнет, или полочку вешать, или тазы на пол ронять. Одно время надо мной пианист квартиру снимал, так он вообще в восемь утра начинал гаммы играть, как по расписанию. И по выходным тоже.

Если бы я был гопником, я бы его с Клавдией обязательно поближе познакомил. А так просто поговорили, он через пару недель и съехал.

Вместе с роялем своим. Я даже помогал грузчикам его по лестнице спустить.

Умывшись и почистив зубы, я спустился на кухню и обнаружил Федора, сидевшего за столом с чашкой кофе. Перед Федором лежала тетрадка и он что-то усиленно в нее писал, перечеркивал написанное и писал заново.

— Зря стараешься, — сказал я, запуская кофемашину. Судя по выпавшему меню, Федор соорудил себе латте-макиато. — Гипотезу Пуанкере уже Перельман доказал.

— Да причем тут, — отмахнулся он. — У меня занятие поинтереснее. Я билд себе просчитываю, с учетом того, что тут в подвалах нашлось.

— А, тоже дело, — я всех этих молочных напитков не любил и соорудил себе двойной эспрессо. — И к какому уровню ты танки нагибать собираешся?

— К сто двенадцатому примерно, — на полном серьезе ответил Федор. — Как думаешь, дед Егор позволит мне кое-какие вещи из подвала забрать?

— Да ему-то оно без надобности, — сказал я.

— А если хозяин дома приедет?

— Хозяина дома в роли мага я в последнюю очередь представляю, — сказал я.