— А сколько вы хотите? — поинтересовался Соломон после небольшой паузы.

Дед Егор удовлетворенно крякнул и приготовился загибать пальцы.

— Вы вообще помните, что о живом человеке разговариваете? — поинтересовалась Оксана. — О моей матери, между прочим.

— Мы помним, ек-макарек, — заверил ее дед Егор. — И потому постараемся не продешевить.

— Мы в любом случае продешевим, — сказал Федор. — Потому что реальных цен не знаем. Черт же его разберет, какая в Системе экономическая модель. Что бы он нам ни предложил, в конечном итоге все это и окажется огненной водой и стеклянными бусами.

— Жизнь удивительно переменчива, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кабан.

— Видите, мы уже торгуемся, — сказал я. — Хотя пять минут назад пытались проломить ему голову.

— Так бывает, — сказал Кабан. — С лучшими своими друзьями я познакомился в драке.

— Похоже, ваш мир был суров и до прихода Системы, — сказал Соломон.

— Зависит от района, в котором ты рос, — сказал Кабан. — Так что, ты уже готов насыпать нам гору артефактов?

Сол покачал головой.

— Вы не знаете их истинной ценности и в любом случае будете думать, что продешевили, — сказал он. — Впрочем, я могу заплатить и артефактами, если вы этого желаете.

— А какие еще варианты? — поинтересовался я. — Золото, бриллианты, биткойны?

— Вы явно хотите чего-то другого, — констатировал Соломон.

Я пожал плечами.

— Не мне тут расценки устанавливать.

— Потому что вы не в родстве? — уточнил Соломон. — Я уже давно в Системе и знаю, что родственные связи устаревают еще быстрее, чем артефакты. Это знание далось мне нелегко, а вам еще только предстоит это понять.

— Знания — это как раз то, чего нам катастрофически не хватает, — сказал я.

— Да, — согласился Кабан. — Нам не помешала бы информация о том, что происходит. И что будет происходить потом.

— Я могу рассказать вам многое, — сказал он. — Но вам это, по большей части, очень не понравится.

Если кто меня в этой жизни и бесит, так это люди, решающие, понравится мне их рассказ или нет еще до того, как начинают, собственно, рассказывать.

Это хорошая книга, но тебе она не понравится. Это нормальный фильм, но тебе он не зайдет. Как будто они каким-то тайным и недоступным тебе знанием владеют, и непосвященных в свои ряды не берут.

Ладно, сейчас был не совсем такой случай, но это все равно раздражало.

— Ты начинай говорить, — посоветовал ему Каан, чьи мысли, очевидно, текли в том же направлении. — А мы свое отношение потом уже сформируем.

— Так позовите дебаффера, — сказал Соломон. — Чтобы мне не пришлось повторяться.

— Разумно, — сказал Кабан.

— Я сейчас, — сказала Оксана и ушла в дом.

— А я бы взял артефактами, — сказал Федор. — Даже если они быстро устареют, то все равно помогут в прокачке. Хоть какая-то польза.

— Опасаешься, что наш гость навешает нам лапши? — спросил Кабан.

— А что ему помешает? И даже если нет, даже если он расскажет нам правду, только правду и ничего, кроме правды, информация — это весьма скоропортящийся товар. То, что сегодня для кого-то откровение, завтра напечатают в газетах и будут обсуждать на каждом углу.