Впрочем, нет, получается бессмыслица. Ведь в аэропорту он уже знал, что самолет вылетает точно по расписанию, значит можно успеть попасть на экспресс «Маримо». Просьба встречать его в зале ожидания теряет смысл. Ведь гораздо целесообразнее, чтобы Каваниси видел его сходящим с поезда.

Михара достал записную книжку и просмотрел свою запись, сделанную со слов Каваниси: «Эта телеграмма, по-моему, была простая, не „молния“, и получил я ее около 11 часов 21 января».

Если получил в одиннадцать… Телеграмма из Токио до Саппоро доходит вместе с доставкой за два часа. Значит, отправил в 9 часов утра 21 января. Но в это время Ясуда находился в самолете. Пролетал где-нибудь над префектурами Хиросима или Окаяма. Очевидно, кто-то другой отправил телеграмму из Токио.

А если все-таки он послал ее из Фукуока? Из Фукуока до Саппоро телеграмма тоже идет примерно два часа. Если Ясуда отправил телеграмму из фукуокского аэропорта Итацуки до восьми часов, то Каваниси мог получить ее около одиннадцати. По времени совпадает.

Неужели он поступил так неосторожно? Ведь место отправки телеграммы сразу могло вызвать подозрение. На всякий случай Михара все же решил запросить управление полиции Фукуока, пусть проверят.

Вернувшись в департамент, Михара поделился своим планом с Касаи.

— Что ж, хорошая мысль, — сказал инспектор, улыбаясь только глазами, — теперь мы знаем, почему Ясуда просил Каваниси ждать его в зале вокзала. Пошлем в Фукуока запрос относительно телеграммы. С другой стороны, кто-то ведь мог телеграфировать из Токио по поручению Ясуда.

— Да, — Михара кивнул, — я как раз хотел об этом сказать. Надо проверить все телеграфы столицы.

— Что ж, давай! — начальник отпил чай и засмеялся. — Я смотрю, ты куда-то ходишь пить кофе и каждый раз приносишь интересные идеи.

— Вот именно! Видно, тамошний кофе хорошо на меня действует, — весело ответил Михара. Он вдруг почувствовал необыкновенную легкость.

— Все это так… Хотя есть одно «но». Допустим, мы узнаем, что телеграмма отправлена из Токио. Это ведь ничему не поможет. Вот если ее отправили из Фукуока, тогда другое дело. Это уж прямая улика в том, что в то утро Ясуда находился в Фукуока. Это было бы отлично, но…

— Нет, — перебил его Михара, — если телеграмма отправлена из Токио, это тоже интересно. Ведь отправили ее часов в девять, а в это время Ясуда не мог быть в Токио. Вот и хотелось бы узнать, кто отправил телеграмму.

— Может быть, служащий фирмы.

— Нет, не думаю.

— Почему?

— Ведь, по всей вероятности, Ясуда ушел из своей конторы часа в два двадцатого числа и сказал, что отправляется в Саппоро. Было бы странно, если бы он попросил отправить телеграмму на следующий день да еще указал бы время — около девяти утра. Ясуда ведь тщательно взвешивает и продумывает все мелочи. К тому же он, очевидно, предполагал, что его действия могут быть проверены.

Через несколько дней сыщики доложили, что в указанный день ни один телеграф столицы не принял к отправке телеграмму такого содержания.

Ответ фукуокского управления полиции был аналогичным.

Михара терялся в догадках.

Не могли же Каваниси доставить телеграмму, которая вообще не была отправлена! Откуда же Ясуда ее отправил?

4

Михара опять стукнул себя по лбу — какой же он идиот! Стоит только запросить телеграф, который принял эту телеграмму, и все станет известно.

Действительно, совсем отупел, расследуя это дело.

Он тут же послал запрос в полицию Саппоро.