Хонор с каменным лицом смотрела на экран, на то, как гибнут в огне ее люди, и тот факт, что процент потерь оказался очень мал, не имел никакого значения. Руки ее сжимали подлокотники командирского кресла. «Грозный» вздрогнул и затрясся – несколько рентгеновских пучков хевенитов прорвались через защитные стены и ударили в броню. Флагманский мостик не был прямо подключен к центру контроля повреждений, и там было тихо, несмотря на все повреждения корпуса и внутренних помещений. До Хонор не доносились вой сирен, шум битвы, крики раненых и умирающих, но она слышала все эти звуки раньше. Она знала, что слышат, видят и чувствуют другие, а ей оставалось только ждать и молиться.

В противоположность большинству боев первые залпы оказались самыми эффективными для обеих сторон. Обычно ведение огня становится более точным, когда тактические офицеры приспосабливаются к противодействию противника и концентрируют последующие залпы на более уязвимых целях. На этот раз между залпами был слишком маленький интервал, чтобы уточнять цели. Когда первые залпы достигли цели, половина оставшихся ракет уже была выпущена в космос. И только треть ракет второго и третьего залпов Первой эскадры оказалась потрачена впустую – на уже уничтоженные цели, но остальные врезались в выжившие хевенитские линкоры, которые потратили тридцать одну лишнюю секунду на перенастройку схемы ведения огня.

Но они ее все-таки перенастроили – и согласно новой схеме игнорировали крейсера Хонор. Все выжившие корабли Хевена открыли огонь по ее супердредноутам, и такой ураган не мог перенести безболезненно даже супердредноут. «Грозный» вздрогнул, когда были уничтожены три задних бета-узла. Группа лазерных боеголовок ударила по тесно сгруппированным пусковым левого борта и некоторые из них уничтожила. Одновременные удары по третьему гравиэкрану и девятому гразеру вызвали мощный скачок напряжения, с которым было не справиться даже сетям супердредноута, и второй реактор, спрятанный в самом центре громадного бронированного корпуса, еле успел отключиться. Огромный корабль задрожал от колебаний уровня энергии, но остальные генераторы взяли нагрузку на себя, и корабль выровнялся, сохранив место в строю и постепенно приближаясь к противнику на расстояние действия энергетического оружия.

«Славному» повезло меньше. Он и его товарищ по дивизиону, «Дар Мантикоры», были центром нетрадиционного боевого строя Хонор, а хевениты, как и она сама, били по центру. Хонор не знала, сколько лазеров ударили в «Славный», но за минуту ведущий огонь по противнику корабль из боевого судна в восемь миллионов тонн с шестью тысячами человек экипажа превратился в тучу газа и плазмы.

Хонор сидела, глядя на то, как компьютеры исполняют заложенную в них схему боя, и пытаясь осознать эту трехминутную бойню. За предыдущие века бои космических флотов стали почти формальностью, и линейные корабли последний раз вступали в такую кровавую битву лицом к лицу больше семидесяти лет назад. Обычно проигрывающая сторона знала, когда пора уходить, и адмиралы никогда не сходились курсом, который не позволил бы им уйти. Но Александер Терстон считал, что против него нет кораблей стены, а у Хонор просто не было другого выхода – она должна была выйти ему навстречу.